Он помолчал секунду, стоя рядом с насупившейся Машей, давая ей самой поразмыслить о ситуации. Потом продолжил:
— Мария, я вам верю, правда. И поймать тех, кто это сделал, хотел бы. Мы бы все хотели. Но всё, что у нас есть — это несколько человек и немного времени между бумажной волокитой и сочинением отчётов в область. Понимаете?
Чёрненькая поколебалась, но всё же кивнула. Этих историй она тоже наслушалась досыта ещё в детстве: денег нет, оборудования нет, возможностей нет… Только ругани с начальством и макулатуры в достатке. Как и везде.
На обратном пути они не разговаривали. Маша смотрела в окно, размышляя о случившемся. Кто убрал труп собаки с поляны? Те же, кто сжёг её накануне? Сектанты? Или полицейский прав, и никаких сектантов тут и в помине не было? Она пока не могла утверждать что-то определённо, кроме того, что история с сатанистами, воображаемыми или нет, отвлекла её от цели поездки…
Дежурный на входе посмотрел на Вадима сочувствующе:
— Ну что, как там?
— Никак. — буркнул Машин спутник, рукой приглашая её пройти в кабинет. — Нет больше тела, убрали.
— Так может она сама собаку и этого, а потом выкинула и к нам прибежала? — хриплым полушёпотом предположил дежурный.
Маша вздрогнула и с ужасом уставилась на полицейских. Но Вадим, к её облегчению, нахмурился:
— Хватит, Семёныч. Видишь, и так девушка переживает, ты ещё со своими шутками!
— Да я шучу просто… — проворчал дежурный.
В кабинете полицейский помог Маше, вдруг ощутившей себя бесконечно разбитой, усталой и почти готовой расплакаться, написать заявление, которое отправил в один из ящиков своего стола. Потом он с сочувствием поглядел на неё, вышел и, не спрашивая, вернулся с двумя стаканами горячего чая.
— Пейте. Я с вами хотел ещё поговорить, а на вас лица нет.
— Спасибо.
Маша осторожно взяла стакан за краешек и отпила. Гранёных стаканов она уже тоже сто лет не видела.
— Вы говорили, что с компанией ребятишек встретились на диком пляже? — поинтересовался Вадим, усевшись на своё место. — И как они вам?
— Ну, так. — Маша пожала плечами. — Обычные ребята, мотоциклы любят.
— А у них вы про сатанистов спрашивали?
Маша кивнула, делая очередной крохотный глоток. Полицейский отпил из своего стакана, подул на пар и продолжил:
— Так, а они? Как отреагировали?
— Да никак. Не особенно хотели разговаривать, как я поняла. Сказали, нет тут никаких сатанистов.
— Хорошо, если так… — Вадим откинулся на спинку стула, ковырнул столешницу ногтем и тут же оживился: — Так! Вы говорили, что приехали в обстоятельствах смерти Аркадия Викторова разобраться?
— Ну, да, вообще-то да.
— А чего же сразу к нам не пришли? Мы бы помогли, чем смогли. Вам ведь помощь нужна какая-то?
Заметив нерешительность девушки, он улыбнулся:
— У нас тут не очень любят журналистов. Слышали, как ваших коллег с телевидения отсюда выжали? — Чёрненькая кивнула, но он всё равно продолжил, положил на стол руку с разведёнными большим и указательным пальцами и проговорил, выделяя голосом каждое слово: — Вот. Такая. Пачка. Заявлений. Это за один день! Представляете?
— А за что? В смысле, на что жаловались?
— Ну, знаете… На самом деле ничего прямо вопиющего. Пристали к дедульке на улице, у девчонки ребёнка напугали, матерились в кафе очень громко… Много-много разной мелочёвки. Но вы понимаете, что каждая мелочёвка — это повод для разговора, очень для них неприятного. Мы не то, что давили специально… — он быстрым движением потёр указательным пальцем под носом. — Но и игнорировать заявления не могли. Они уедут, а нам ещё жить как-то с этими людьми, понимаете?
Дождавшись кивка, он широко улыбнулся:
— Но на вас ещё не жаловались, не переживайте! — Весёлость быстро слетела с его лица, он положил руки на стол и проговорил уже серьёзно: — Так, ну, к делу. Вам нужна помощь?
Маша оценивающе поглядела на полицейского и осторожно произнесла:
— Ну, я бы хотела с мужем учительницы поговорить…
— Полины Юрьевны? Правильный ход мысли! Но адрес достать не так просто? — Вадим быстро улыбнулся. — Погодите, я вам запишу на бумажке. Уточню только.
Он вышел, в который раз оставив Машу одну, но вернулся меньше, чем через минуту. В руке полицейский держал тетрадный листок, на котором убористым почерком значилось: «Ул. Дзержинского, д 6, кв 45».