Выпрямив спину, медсестра презрительно оглядела Чёрненькую и проговорила, понизив голос:
— Ты приедешь и уедешь, а нам тута жить ещё, понимаешь?!
Маша не вполне понимала, но женщина не дала ей ответить: широкими шагами приблизилась к выходу и распахнула дверь.
— До свидания! — отчеканила она.
Чёрненькая, чувствуя себя оплёванной ни за что ни про что, молча поднялась со стула и вышла из больницы. Краем глаза она заметила Марину, стоящую в глубине коридора, но та быстро шагнула за угол, едва встретившись с ней взглядом.
*
Маша выскочила на улицу. Лицо горело, сердце колотилось от возмущения. Бывало, что ей хамили… Но чтобы так! Какая-то баба сперва обманула, а потом ещё и… Глубоко вдохнув свежий утренний воздух, Маша медленно выдохнула сквозь зубы. Нужно было успокоиться. Привести мысли в порядок. Гонять по острову на мотоцикле в такой час было бы неправильно, поэтому она, слегка ёжась от прохлады, направилась в многоэтажную часть города. В лабиринт пятиэтажек, пустых и полупустых.
Медленно шагая по разбитым тротуарам, Маша разглядывала ситцевые занавески в окнах. Время здесь будто застыло, остановилось. Пластиковые рамы встречались редко, но и за ними, насколько она могла видеть, колыхались на ветру те же куски дешёвой материи. Ей вдруг стало интересно, чем живут люди в таких местах. Кто-то работает на хлебозаводе, это понятно. Плюс полиция, школа, больница, пожарная часть… Допустим, магазины, кафе и бар. Автомойка, наверное. Ремонтом машин тоже наверняка кто-то да занят. Гостиница. А остальные? Всё перечисленное ведь даже близко не покрывало население городка. Кормятся со своего хозяйства? Нет, скорее всего мотаются по вахтам и приезжают в родной город тратить заработанное. Не город — бивак, временное пристанище…
Странный резкий звук отвлёк Машу от размышлений. Она уже успела отдалиться от центральных улиц и теперь любовалась внутренней часть города, его изнанкой: густыми кустами и нестриженной травой на газонах, битыми фонарями и дорогой, состоящей из ям. Дальше улочек, по которым она бродила, располагалась только промзона с тем самым хлебозаводом, корпуса которого до поры до времени прятались от Маши за домами. Зато здесь, в тихих дворах, где время не то, что остановилось, а даже и не собиралось идти, пряталось другое здание, всего в два этажа высотой и окружённое металлическим забором с распахнутыми воротами. Школа.
Звук повторился вновь, и сомнений не осталось: он доносился как раз из-за школы. Маша свернула с тротуара, гадая, что могло так звучать. Было отдалённо похоже на хлопки в ладоши, но тогда выходило слишком уж громко.
Когда она уже оказалась на территории школы, до Машиных ушей долетел смутно знакомый голос:
— И раз, и два, и три… И раз, и два, и три… И раз, и два, и три… Закончили!
И снова тот же звук. Теперь она уже не сомневалась: кто-то хлопнул в ладоши. И «кто-то» в данном случае — далеко не один человек.
Она обогнула спортзал с высокими окнами и выглянула из-за угла.
Футбольного поля у школы не было, так что под спортивную площадку детям приходилось использовать тот же асфальтированный пятачок, на котором проводились торжественные линейки. Спиной к школе в шахматном порядке стояли люди. Преимущественно подростки пятнадцати-шестнадцати лет, мальчики и девочки, но можно было отыскать и несколько ребят постарше. Но, насколько Чёрненькая могла судить, никого старше двадцати. Спортивная секция? Или летний лагерь?
Одеты все были по-разному, ничего похожего на форму Маша не увидела, но двигались ребята с завидной синхронностью. Когда она подошла, участники тренировки выполняли наклоны вперёд, и Маша заметила, что из общей массы людей выбивается только одна девчонка — наклоняться вместе со всеми ей мешал огромный живот. Чёрненькая мысленно ахнула: на вид ей было никак не больше четырнадцати. А папаша кто? Кто-то из стоящих рядом парней-ровесников? Или из тех, кто постарше?
У неё вдруг появилось странное ощущение, что она подглядывает за людьми, занятыми чем-то глубоко личным. Не то повлиял вид беременной девочки, не то слаженность движений напугала её, но Маша собралась тихонько отступить. Но в этот миг над школьной площадкой разнёсся голос тренера:
— Закончили! — Громкий хлопок отметил окончание упражнения. — Приседания, начали!
Знакомый голос! Тренировкой руководил Валентин Витальевич, старик из леса. Двигаясь удивительно легко для своих лет, он приседал вместе со всеми, то вытягивая руки, то возвращая их на пояс. Его взгляд бегал по рядам стоящих перед ним подростков. Насколько Маша могла разглядеть с расстояния — дышал он ровно и размеренно, и вовсе не выглядел утомлённым сверх меры. Некоторые молодые ребята смотрелись более усталыми!