Его взгляд прошёлся по последнему ряду подростков, чуть задержался на беременной девочке и скользнул по Маше. Она тут же пожалела, что не сбежала раньше.
— Закончили! — новый хлопок, похожий на щелчок кнута. — Дима, проведи ты тренировку, я отлучусь.
Валентин Витальевич, больше ни слова не говоря, направился к Маше прямо через строй. Она автоматически отметила, что ни один из стоящих не повернул голову ему вслед — их взгляды уже были прикованы к парню, вышедшему из строя.
Желание немедленно убежать стало настолько сильным, что Маше пришлось скрестить ноги, чтобы унять возникший в них зуд. Ощущение, что она без приглашения вторглась в чужое личное пространство только усилилось под пристальным взглядом Валентина Витальевича. Маша покачнулась и прикусила губу. Как начнёт сейчас опять рассказывать, что не надо местных беспокоить… Девушка окинула взглядом площадку и подумала, что догадывается, чьему перу принадлежала стопка жалоб на журналистов, появившаяся на столе у полицейского.
Она почему-то не усомнилась ни на секунду, что Валентин Витальевич легко может заставить подростков написать то, что ему нужно. Или сказать. На камеру. Маша передёрнула плечами и тут же одёрнула саму себя: никаких доказательств, кроме антипатии к влюбившемуся в Сомов историку, у неё не было. А на такой базе строить какие-то выводы…
Старик приветливо махнул ей рукой.
— Мария! Здравствуйте! Решили заглянуть на огонёк?
— А, я… Эм… — Маше потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что ответить. — Просто гуляла, услышала, как вы хлопаете. Не хотела вас отвлекать.
Раз дался новый хлопок. Чёрненькая перевела взгляд за плечо старика и натолкнулась на пылающий ненавистью взгляд беременной девочки. Мурашки побежали по спине, она поторопилась снова повернуться к Валентину Витальевичу. Тот обернулся через плечо, но беременная девочка уже смотрела вперёд.
— Да ничего страшного. — Валентин Витальевич пригладил выбеленные сединой волосы и улыбнулся. — Вы извините меня, я с вами так… резковато поговорил в прошлый раз. А потом, знаете, подумал, ну что такого? Люди интересуются, задают вопросы, хотят понять. Что же в этом плохого? Да ничего ровным счётом. Верно ведь?
Маша улыбнулась в ответ:
— Наверное. Вы извините, я вам помешала…
— Да нет, ребятам и так пора давно становиться самостоятельными. Знаете, я вот что вам скажу… Вы завтракали уже?
Маша покачала головой.
— И я не завтракал. Давайте мы с вами как раз сходим поесть, а заодно и пообщаемся нормально. Как вы думаете?
Чёрненькая поколебалась, оглядывая толпу подростков, и неуверенно спросила:
— А вы…
— Меня почти все в городе знают, — перебил её старик. — Ну, и я много с кем знаком. Так что уж смогу, наверное, что-то подсказать. Соглашайтесь, Мария!
Маша неуверенно кивнула. Валентин Витальевич накинул на плечи оставленную на заборе олимпийку и сделал приглашающий жест рукой:
— Прошу!
Не ясно было, подействовала ли на него утренняя зарядка, либо просто Маша застала «псковитянина» в хорошем расположении духа, но теперь он держался иначе: шагал широко и уверенно, голову держал прямо. От Чёрненькой не укрылось, что на дома вокруг, довольно неказистые, он глядел с нежностью, как человек, вернувшийся на родину после долгого отсутствия. И, казалось, стал ещё болтливее по сравнению с первой встречей.
— Видели бы вы Сомов остров, когда я тут только появился! — произнёс он хорошо поставленным голосом. — Когда же это было… Сорок… Да уже все сорок пять, даже сорок шесть лет назад! Прекрасное место, прекрасное! Тихое, славное…
Он искоса поглядел на Машу и вздохнул.
— Сейчас, конечно, город такого впечатления уже не производит, я понимаю. Железная дорога оказалась никому не нужна, хлебозавод пришёл в упадок, много людей разъехалось… В девяностые… — Он махнул рукой. — Ну, сами понимаете. Нищета, пьянство. Город умирал.
Из-за угла показались двое бегущих трусцой молодых парней, поджарых и крепких, до странного похожих друг на друга. Хотя Маша и не могла бы сказать, что дело во внешности. Поравнявшись с ней и Валентином Витальевичем, они хором поздоровались, одновременно глядя на девушку глазами голодных гиен:
— Здрасть, Валь Виталич!
— Здравствуйте, ребята, здравствуйте! — старик помахал им рукой в ответ и повернулся к своей спутнице: — Отличные ребята! Такие вежливые! Раньше тоже у меня занимались.
Чёрненькая внутренне содрогнулась, вспомнив их пустые глаза, но кивнула:
— Н-наверное. — Она тут же взяла себя в руки и поторопилась перевести тему с разглагольствований о былом величии: — А что это за занятие? Школьный лагерь?