— Что? — мужчина рассмеялся. — Нет, что вы. Это… Скажем так, это моя инициатива. Хочу дать молодёжи то, чего они лишились. Дать им какие-то шансы. Перспективу. Понимаете, о чём я?
— Не очень.
— Понимаете, я хочу дать молодёжи возможность видеть, что в этом городе, да в любом маленьком городе, можно жить! Что тут есть не только пьянство, разврат и безысходность.
— И тренировки…
— Тренировки — это старт и возможность показать серьёзность своих намерений. — отрезал Валентин Витальевич. — В здоровом теле — здоровый дух! Плюс дисциплина. Дисциплинированному человек проще отказаться от примитивных соблазнов вроде табака и алкоголя. Кроме того, я их поощряю изучать историю родного города. Чтобы они видели, что родились не на обочине цивилизации. Да, сейчас вышло так, что Сомов забыт и сдал позиции. Но ведь так было не всегда! Вы слышали когда-нибудь о Валиеве? Сергее Никаноровиче?
Маша покачала головой, и Валентин Витальевич продолжил:
— Между прочим, видный физик, сделал огромный вклад в науку! Понятно, что не так знаменит, как, допустим, Королёв, но… А Семашко? Скрипач-виртуоз! Поэтесса Баринова! Токмаков, художник-пейзажист! Даже здесь может родиться бриллиант, понимаете? Культура Сомова — она ведь во многом самобытна, уникальна! Её смогли пронести через века люди, самые обычные люди из этого города! Вы увидите на Дне города, он совсем скоро, что этот остров — удивительное место! И я хочу, чтобы молодые люди задумались: не они ли и есть те самые бриллианты? Понимаете, о чём я?
Маша кивнула.
— И многие начинают интересоваться?
— Ну… — Он смутился. — Не так много, как хотелось бы. Но те, что приходят ко мне — это же надежда нашего города, соль земли! Их мало, но достаточно, чтобы у города появилась…
На этот раз перебила Маша:
— А как же остальные? Разве не может быть талантливого ребёнка, которому не под силу ваши тренировки? Ребёнка, который хорош в физике, в математике… Да в той же живописи, но имеет физические ограничения?
Они остановились у входа в кафе, под выцветшей вывеской, написанной краской по металлу: «Екатерина». Валентин Витальевич покачался с носка на пятку, по его лицу пробежала тень раздражения. Маша думала, что сейчас он предложит войти внутрь, убегая от вопроса, но мужчина ответил.
— Остальные, — проговорил он, растягивая слова. — Вольны поступать так, как им того хочется.
Он быстро улыбнулся, словно показывая своё сожаление по этому поводу и поднялся к двери кафе. Уже положил руку на ручку двери, когда Маша спросила ему в спину:
— А что вы думаете о религии?
— Религии? Сомов оказался не нужен богу точно так же, как и людям, Мария. — Маша ожидала, что в голосе его мелькнёт горечь, но вместо неё услышала насмешку.
Валентин Витальевич быстро зашёл внутрь, не дав Чёрненькой шанса сказать ещё что-то, и она последовала за ним. В кафе было по-прежнему: накрытые липкой клеёнкой столы, над которыми висели липучки-ловушки для мух, все в чёрных телах своих жертв, лениво гоняющие жаркий влажный воздух вентиляторы и пожелтевшие от времени тюлевые занавески на окнах. Валентин Витальевич, не оборачиваясь, прошёл к столику. Он дружески кивнул официантке и сел. Маша устроилась напротив.
— Валентин Витальевич, я всё же хотела сказать не о той религии. Я о сатанистах.
— О сатанистах? — Он сдвинул брови и посмотрел на неё исподлобья так, что Маше показалось, будто он уже жалеет о решении составить ей компанию за завтраком. — Откуда вы это ещё взяли?
Маша пожала плечами:
— Люди говорят.
— Люди… — Валентин Витальевич повернулся к подошедшей официантке и, не спрашивая Машу, заказал две порции яичницы с помидорами и две чашки зелёного чая, после чего продолжил: — И что они говорят?
— Просто говорят, что тут есть сатанисты. Где-то у старой станции.
— Вы же были на станции?
— Была.
— И как? Похоже, что где-то там сатанисты устраивают свои… — Он покачал рукой в воздухе. — Свои притоны?
Маша достала из кармана телефон и, отвечая, разблокировала его и открыла галерею:
— Нет, не похоже. Но вот это — похоже на жертвоприношение.
Она резко повернула экран к Валентину Витальевичу, демонстрируя фото сожжённого собачьего тела. Мужчина скривился и быстро отвернулся. Лицо его залила краска, он резко дёрнул ворот футболки.
— Ну, знаете… — пробормотал он. — Злая вы, Мария. Нельзя же так вот в лицо…
Чёрненькая ощутила укол стыда, но руку не отвела. Отец когда-то рассказывал ей, что бывает полезно сбить с толку собеседника, увлечённо пытающегося направить разговор в нужное ему русло. И говорил, что действовать в таких ситуациях нужно максимально жёстко. Хоть в чём-то папина наука пригодилась…