— Ну как?.. — свистящим шёпотом поинтересовалась Лена, для виду отправив в рот немного гречки. — Узнала что-то?
— Да не особенно… — Чёрненькая пожала плечами. — Так, кое-что тут, кое-что там… Скажи, а вот Вава — хороший человек?
— Вава? — Лена нахмурилась. — Что ещё за Вава?
Маша посмотрела на Лену. По возрасту она была вполне близка к старшим из тех, кто занимался зарядкой на школьной площадке.
— Ну, Вава! Я тут слышала несколько раз уже. Вава то, Вава это… Это же Валентин Витальевич — Вава? Я так слышала, вроде бы.
Лена недоумённо захлопала глазами.
— Вава? Не, ты чего-то не того слышала. — она густо покраснела и затараторила. — Никакой он не Вава! Точно не он, совершенно точно!
— А кто такой Вава тогда?
Лена вдруг вспыхнула:
— Да откуда я знаю! Я отсюда и не выхожу почти! Заладила: Вава, Вава… Впервые слышу я про Ваву этого!
Маша с лёгким удивлением посмотрела на собеседницу. Та вдруг разнервничалась, будто совершенно точно что-то знала, но очень не хотела говорить. Но давить, выуживая сведения, у Маши уже не было ни сил, ни желания. В конце концов, Лена всегда на одном месте и пообщаться с ней можно в любой момент.
— Ясно, ясно! — Чёрненькая подняла руки, сдаваясь, и сменила тему: — Слушай, Лен, а у тебя дети есть?
Лена вытаращила глаза и закашлялась:
— Не-е-е, ты чего! Какое дети, во придумала!
— Ну, у вас тут много девчонок молодых беременными ходят, вот я и подумала…
— Ой, не, не! — Лена замахала руками. — Не знаю, чего там девчонки, я не это, не… Ну, короче, нет! Детей нету! Дети — это же… Ой, ну там крики, сопли, пелёнки… Ф-ф-фух! Как подумаю, так прямо… — Она осеклась и поинтересовалась осторожно: — А у тебя?
Маша улыбнулась:
— И у меня. Рановато пока. Меня вот как раз удивляет поэтому, что у вас так много девчонок молодых, ну… Это же надо воспитать? Кто-то же должен помогать, правильно?
Лена опустила взгляд, насупилась и ответила:
— Ну, должен, наверное. Я-то почём знаю?
Маша поспешно улыбнулась:
— Да я просто не понимаю, как они в таком возрасте на такое решаются.
— Ага…
Лена без былого энтузиазма поковыряла вилкой гречку. Маша дала ей немного времени. Складывалось ощущение, что Лена начинала нервничать, как только Маша вплотную приближалась к некоторым темам: Ваве и детям молоденьких девчонок. Это потому, что ей было что скрывать? Или она знала что-то, чем боялась поделиться? Чёрненькая посмотрела на сидящую через стол девушку, уши которой продолжали гореть нервным румянцем, и выбрала более нейтральную тему:
— У вас завтра праздник будет?
— А то! — Лена оживилась. — День города же! Ярмарка будет, гуляния будут, ряженые…
— Ряженые?
На этот раз удивление Чёрненькой было искренним. Она посмотрела на Лену, и та кивнула с энтузиазмом:
— Ну, конечно, ряженые будут! Ой, тебе понравится! У нас у ребят такие маски — закачаешься, в Москве такого нет! Как в кино! Ой, я кино видала, это, как его… Не помню, короче, чего-то там такое было. Но маски — как у нас почти, правда!
— Здорово! А у тебя маска есть?
— Есть! — Лена важно кивнула, потом вдруг погрустнела: — Только я работаю завтра, не пойду на праздник… Ну, может, ненадолго только.
Но её грусть оказалась непродолжительной: Лена всплеснула руками и прокричала:
— А у тебя-то маски нету! И как же ты?!
— Да я и без маски…
— Нет! — Лена решительно замотала головой. — Нет-нет, без маски никак! Бери мою!
— Лен, да я…
— Я тебе говорю, бери! Бери-бери!
Она даже прихлопнула ладонью по столу, показывая, что не примет отказ.
— Всё! Мы решили, нечего болтать! Берёшь мою маску!
Маша раскрыла рот, решительно подняв руку и готовясь возражать, но передумала и кивнула. В конце концов, маску можно будет просто не надевать.
*
Закончив с обедом, Маша привычно уже и без особых эмоций воспользовалась незакрывающимся душем, переоделась и вышла на улицу. Усталость и зной, особенно после обеда, принесли с собой леность и нежелание что-то делать. Сунув руки в карманы, Чёрненькая прошлась туда и обратно по улице Ленина, разглядывая дома. Покрытые осыпающейся штукатуркой стены изредка чередовались с пластиковыми панелями. Оконные рамы почти сплошь были деревянными, а позади толстых стёкол виднелись застиранные занавески. Температура падала, и городок оживал. Люди потихоньку выбирались из домов, шагали куда-то, обсуждали между собой последние новости. На москвичку бросали временами заинтересованные взгляды, старухи осуждающе качали головами, старики улыбались.
Недалеко от моста, противоположного тому, по которому Маша въехала в город, она заметила банкомат «Сбербанка» и, не особенно раздумывая, сняла с карты четыре тысячи рублей. Купюры оказались новенькими и пахнущими краской, она быстро сунула их в карман, мельком пересчитав. На обратном пути в гостиницу зашла в магазин и купила пару бутылок недорогой водки и двухлитровую бутылку пива.