*
Исследуя помещения, Маша не задавалась вопросом, как мог Аркадий, росший и живший в этом же доме, не быть похожим на своего отца. И речь шла вовсе не о поведении и привычках, а о более простых вещах, той же одежде. Никто и никогда не жаловался на его внешний вид, неприятный запах, грязь. Все как один говорили, что он был непростым подростком, агрессивным и злым, но о его внешнем виде ни разу не сказал никто.
Но, даже не задавая вопрос, Маша получила ответ. Аркадий не жил в похожем на свалку или хлев доме. Он ютился здесь, в крохотной комнатке, отделённой от владений Дмитрия засаленным ковром.
— Какой кошмар… — прошептала Чёрненькая, разглядывая крохотное помещение.
Гроб. Конура.
Нет, даже не так. Норка, которую злобный, но хитрый хорёк вырыл в тёмном углу медвежьей берлоги.
Вонь проникала и сюда, но при всём при этом клетушка Аркадия выглядела не в пример чище, чем весь остальной дом. На обоях сохранились остатки старых, пожелтевших от времени обоев. В узкое пространство справа от входа был втиснут небольшой, явно украденный из школы стол, слева стояла железная койка с пружинным матрацем. Парень следил за порядком — кровать была почти по-армейски гладко заправлена, в пакетах из супермаркета, лежащих на столе, Маша обнаружила лежащую стопками чистую одежду. Должно быть, Аркадий держал её так, чтобы она не пропитывалась царившим повсюду смрадом.
Под столом стопкой лежали учебники и тетради — к ним он интереса не испытывал и не особенно часто прикасался. Маша наугад взяла верхнюю и пролистала. Несколько классных работ по математике, все выполненные на два. Почерк у Аркадия оказался аккуратным и разборчивым, но небрежным, он писал со множеством сокращений, словно у него не было сил на то, чтобы выводить буквы. Или, может, и правда не было. Каково пытаться выспаться, когда за стеной куролесит компания алкашей?
Чёрненькая повернулась к кровати и осмотрела её. Ничего примечательного. Зато на стене над изголовьем обнаружился рисунок, который Маша немедленно сфотографировала: вытянутая, похожая на каплю рыба с огромными глазами и извивающимися усами, напоминающими не то змей, не то плети. Маша наклонилась пониже и обнаружила, что под рисунком явно виднеется надпись, почти скрытая постельным бельём. Она отодвинула подушку — на стене оказались записаны цифры: «16.10.20».
Дата смерти Аркадия. Маша хмыкнула: учились бы дистанционно — не случилось бы трагедии. Маша сделала ещё одну фотографию.
Представить, что это Дмитрий залез в комнату сына, чтобы запечатлеть на стене день его кончины, было сложно. Да и зачем? А вот что Аркадий мог обозначить для самого себя важную дату, оставить её у изголовья, чтобы служила напоминанием… Выходит, он заранее знал, что случится? Или планировал нечто иное? Речь явно шла не о запланированном конфликте с учителем: судя по рассказам, он провоцировал педагогов регулярно. Значит, всё же дата его смерти? Неужели Аркадий догадывался, что умрёт? Или, может, даже твёрдо знал это?
Чёрненькая перерыла всё крохотное помещение насколько могла тщательно, но не обнаружила больше ничего, что привлекло бы внимание. Ни записки, ни дневника. Изображение сома тоже оказалось единственным. Она не удивилась. Сложно было представить себе школьного хулигана, сына алкоголика, сидящим тут, в тесном душном помещении, и переносящим собственные мысли и переживания на бумагу. Хотя это, конечно, сильно облегчило бы ей жизнь.
Маша присела на корточки, в последний раз заглянула под стол и под кровать, потом бросила взгляд на потолок и стены. Похоже было, что всё важное, что было возможно, она уже нашла. Пора было уходить. Она уже потянулась к ковру, как громко хлопнула дверь, и кто-то произнёс грубым пьяным голосом:
— Сергуня! Сергуня, эт ты бухлишка принёс?!
Вздрогнув, Маша отступила от ковра и прижалась спиной к стене. На лбу выступили крупные капли пота, ладони стали липкими.
— С-с-сука… Сергуня, боров херов! Всё раскидал опять!
В доме раздавался грохот, что-то падало и звенело. От паники у Маши подкосились ноги. Она торопливо погасила фонарик на телефоне и сунула трубку в карман. Знал ли Дмитрий о тайнике за ковром? Знал, конечно, что за глупый вопрос… Будет ли искать этого неизвестного Сергуню именно там? Скорее всего.
Раздался особенно громкий грохот и жалобный звук велосипедного звонка — мужчина явно споткнулся о велосипед и рухнул на него. Злобных воплей, однако, не последовало, и Чёрненькая каким-то шестым чувством поняла, что злость Дмитрия именно в этот момент превратилась в яркую, ослепляющую ненависть. И шансов решить всё разговором тоже не осталось.