Нужно было отвлечься. Сделать что-то хорошее. Что-то важное. Она уселась на кровать, пододвинула к себе журнальный столик и раскрыла блокнот. Начеркала несколько схем, соединяя стрелочками обведённые кружочками слова «Вава», «секта», «Аркадий»…
Да нет, чушь это всё. Чёрненькая отбросила блокнот и прикусила колпачок ручки. Всё это почему-то просто не работало. Такие вещи вообще, наверное, работают только в кино. А пока что она ощущала только, что голова пухла от обилия информации, которая ни в какие законченные выводы трансформироваться не хотела.
Да, определённые вещи уже встали на свои места. Замашки евгеника, присущие Валентину Витальевичу, помноженные на его тягу к девочкам-подросткам, секта, рассказы о прекрасном будущем Сомова, которое должно было наступить при его непосредственном участии — это всё было просто. Но вот Аркадий, знавший заранее дату своей смерти? А Полина, учительница-идеалистка? Быть может, произошедшее между ними — нечто большее, чем личный конфликт? Это объяснило бы, почему учительница дошла до того, что пырнула ученика остро отточенным карандашом. Потому что видела перед собой она вовсе не ученика.
Маша отодвинула стол, снова повернулась к зеркалу и, встав в боевую стойку, быстро провела серию ударов по воображаемому противнику, сразу же мягко отскочила назад и трижды ударила ногой: в колено, в живот, в голову. Последний удар дался ей тяжело, отозвавшись болью в бедре.
— Надо больше тренироваться… — пожурила саму себя Маша.
Уезжать она передумала. Пока что. В конце концов, в ближайшее время у не мог появиться шанс разузнать ещё кое-что, оставалось только дождаться ночи. Чёрненькая вытащила из рюкзака томик тягучего скандинавского детектива и погрузилась в чтение.
*
Она не заметила, как задремала, но напряжение, не опускавшее её душу всё это время, словно толкнуло в плечо, вырывая из дрёмы: пора! Чёрненькая села и растёрла лицо руками, кончиками пальцев вытерла скопившуюся в уголках глаз слизь. Нестерпимо захотелось умыться, чтобы прийти в себя окончательно, но краны в единственной на весь этаж ванной комнате хрипели не хуже, чем лейка душа, так что Маша остереглась это делать. Ограничилась только тем, что с наслаждением потянулась.
Поглядев на мягко светящийся экран часов, она тряхнула головой и принялась собираться. Мотоциклетная экипировка, созданная для того, чтобы уберечь от падений, вполне могла сойти за броню. Так, по крайней мере, рассказывали ей знакомые, побывавшие в передряге и избежавшие увечий только благодаря защите из прочного пластика. Проверять на своей шкуре, так ли это, Маше очень не хотелось, но после того, что она увидела в доме Дмитрия…
Травматический пистолет уютно устроился под мышкой, и его тяжесть показалась Маше успокаивающей. Хотелось бы, чтобы он там и оставался до самого её возвращения в номер…
Чёрненькая приоткрыла дверь и осмотрела коридор. В безымянной сомовской гостинице оставлять на ночь свет не считали нужным, и ей потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к темноте. Чутко прислушиваясь, она покинула комнату и, осторожно ступая, направилась к лестнице. Мотоботы едва слышно поскрипывали на вытертом ковре.
Свет не горел ни на лестнице, ни внизу, на первом этаже. Гостей тут явно не ждали. Маша спустилась на пролёт, выглянула в холл. Стойка ресепшена пустовала. Без препятствий добравшись до двери, Чёрненькая выскользнула наружу, не забыв придержать створку руками. И почувствовала себя, будто попала в декорации копеечного фильма ужасов.
Сомов вымер.
Только фонари, стоящие на непривычно большом расстоянии друг от друга, в полной тишине лили на асфальт мутный желтоватый свет. Не громыхала музыка, не звучал во дворах хохот. Только лаяли где-то вдалеке собаки, да легонько перешёптывались на ветру деревья. Маша с тоской поглядела на угол гостиницы, за которой оставила мотоцикл, и представила, насколько далеко в такой тишине разнесётся рёв мощного двигателя. Она задумчиво постучала по шлему пальцами и отошла в тень здания.
На мотоцикле можно было бы поехать хоть на саму поляну — в любом случае, все бы всё услышали. Идти же пешком — значило лишить себя возможности быстро скрыться в критической ситуации. Вздохнув, Маша приняла компромиссное решение.
Толкать мотоцикл по относительно ровным городским улицам было бы не очень сложно, но Чёрненькая понимала, что городок, выглядящий спящим, совсем не обязательно таковым и является. Любопытные взгляды из-за линялых занавесок — ещё один атрибут небольших поселений. Поэтому через несколько минут она, пыхтя от натуги, уже катила «Ямаху» по тёмным дворам, в которых освещения не было вовсе. Разве что тут и там мерцали за окнами экраны телевизоров.