Но нет. Припав низко к земле, почти ползком, Чёрненькая приблизилась к просторной поляне, в центре которой, возле гигантского валуна, пылал костёр. Секта оказалась правдой. Сектанты, живые и во плоти, толпились вокруг костра маленькими группками, беседуя друг с другом.
И людьми они не были.
*
Сердце Маши пропустило удар, прежде чем глаза адаптировались к тусклому освещению. Квадратные головы существ, толстогубые, безносые, с крохотными глазами и торчащими в стороны прямоугольными ушами… оказались масками. Грубыми масками. Маша шумно выдохнула и снова прикоснулась к левой стороне груди. Сердце беспокойно толкнулось в кончики пальцев.
Маша быстро оглядела собравшихся. Те же стереотипы, которые заставляли её ждать ритмичной музыки или хриплого речетатива ритуальных песен, подсказывали ей, что сборище сектантов — это в первую очередь одинаковая одежда, капюшоны и широкие рукава. Но толпящиеся в центре поляны люди скорее напоминали компанию друзей, собравшихся на пикник: парни в шортах и футболках, пара человек в джинсах и рубашках, некоторые из девушек и вовсе были в обрезанных джинсах и топах от купальников. Студенческая вечеринка на пляже. Если не считать масок. Хотя …
Парни, стоявшие всего в паре метров от неё, принялись шутливо толкаться, один схватил другого и попытался повалить на землю. Толпа моментально образовала широкий полукруг. Раздались смеющиеся голоса, кто-то принялся подбадривать борющихся. И всё это — шутя, без злобы.
Реальность и ожидания настолько мощно контрастировали друг с другом, что у Чёрненькой закружилась голова. Тайная организация, построенная на смеси фашистских идеалов и оккультной мифологии, которую она уже успела вообразить, стремительно превращалась в кучку дурачащихся детей. Перед глазами появилось видение полуживого Дмитрия, выдувающего кровавые пузыри расквашенным носом, но и оно показалось Маше бесконечно далёким. Угрозы и избиения стали походить на фантазию. Она пошевелилась неуверенно, будто собиралась уйти, но сжала зубы и заставила себя остаться.
Нельзя поддаваться желанию сделать вид, что ничего особенного не происходит. Какие-то подонки избили человека прямо у него дома. Они говорили о костре и собаке. И то, что прямо сейчас всё выглядит безобидно…
Но почему она решила, что секта непременно должна собраться здесь, на этой поляне? Маша вспомнила грубый рисунок над кроватью Аркадия: сом с длинными, как щупальца, усами. Это явно было символом секты. Культ — не кружок по интересам, он требует символов, фетишей, объектов поклонения, знаков. Но она ведь не видела его нигде на поляне! Могла ли секта не пометить место, на котором регулярно собиралась? Но останки собаки…
Истерически скакавшие мысли не успели привести Чёрненькую ни как к какому выводу. По толпе в масках пронёсся тихий ропот, собравшиеся принялись толкать друг друга локтями и быстро оборачиваться. Возня на краю поляны прекратилась сама собой. Маша проследила, в какую сторону все смотрели, и поняла, что не ошиблась.
На камне стоял человек. Вот он-то походил на того, кого Маша ожидала увидеть: высокую худощавую фигуру скрывал длинный мешковатый наряд, кисти рук прятались в широких рукавах. А вот маска на голове ничем не отличалась от тех, какие носили остальные участники сборища — такая же неуклюжая, угловатая, изображающая уродливые черты.
Маша приподнялась, доставая из кармана мобильный, включила запись видео.
Человек на камне поднял руки и заговорил, как священник с кафедры у алтаря. Толпа внимала молча, но на этот раз ветер и потрескивания костра, помогавшие Маше оставаться незамеченной, сыграли с ней злую шутку: ни единого слова она разобрать не смогла. Даже голос узнать не получалось. Был ли это Валентин Витальевич?
Чёрненькая огляделась, пытаясь найти способ подобраться к оратору поближе. Медленно, изо всех сил прижимаясь к земле, держа в одной руке телефон, не переставший писать видео, а в другой — шлем, она поползла вокруг ближайшего куста. В последний раз оттолкнувшись локтями и носками ботинок, она устроилась было на корнях кустарника… и обнаружила, что оказалась всего в шаге от явно виднеющейся даже в темноте тропинки. И её-то, особенно в цветастой мотоброне, наверняка было видно просто отлично. Вздумай хоть один из последователей Вавы пройти здесь — она обречена.
— Чёрт побери…
Развернуться Маша не решилась, поэтому поползла назад как-то неловко, полубоком, стараясь не сильно приподниматься над землёй. И с каждым мгновением чувствуя себя всё большей дурой. Даже страх от увиденного на поляне пасовал перед этим ощущением, отступая на второй план… ненадолго.