На камне никого не было.
Вава спустился в толпу? Или покинул поляну? Зная о его любви к девочкам-подросткам, Маша сомневалась во втором варианте…
Она сунула телефон в карман, удостоверившись, что остановила запись видео, и тихо отползла от поляны. Вонь тлеющего собачьего тела всё ещё раздражала глотку и вызывала приступы дурноты, но теперь она могла с этим справиться, занятая своими мыслями.
Короткая речь лидера, жертвоприношение, оргия… И всё это — в маленьком сонном городке. Разве такое не только в кино возможно? Есть же полиция. Наверняка есть свидетели. Родители, в конце концов, должны были увидеть, что их дети пропадают где-то ночами, а потом возвращаются домой, воняя горелой плотью и чужими выделениями. Девочки ведь беременели, в конце-то концов…
Машины колени предательски задрожали, и она, уже шагавшая по лесу в полный рост, прислонилась к дереву. Снова накатила тошнота. Маша согнулась, по мышцам прошёл болезненный спазм, но наружу ничего не вышло.
Неужели никто ничего не видел? Никто ничего не знал? Такие организации ведь не строятся за месяцы. На это нужны годы кропотливой работы, воспитания, взращивания в умах подростков идей… Чёрненькая вспомнила дом, в котором жил Аркадий, зловонную берлогу человека, опустившегося почти до животного состояния. И сразу же — строй на площадке перед школой. Уверенный голос, отдающий команды. Чёткие и ясные инструкции. Ритмичные хлопки ладоней.
Контраст. Вот что толкало детей в секту к этому ублюдку. Мудрено ли, что они шли за первым и единственным, кто мог предложить им будущее? Порядок в жизни? Ощущение принадлежности к братству, наконец. К жестокому братству, скреплённому страшной тайной, и готовому защищать каждого из своих членов? На самом-то деле — не каждого, а одного единственного члена и его интересы, но легко ли это понять в пятнадцать лет? Многие не понимают такие вещи и когда волосы выбеливает седина…
— А ногами как задрыгал, а?!
Весёлый голос вырвал Машу из задумчивости. Она присела.
Трое человек шагали через лес. Весёлые, беззаботные. Чёрненькая вдруг запаниковала. Что, если это туристы? Какие-нибудь приезжие? Решили прогуляться по лесу, не зная, что там…
— Задрыгал знатно! Такой прям танцор! И всё хрипел ведь: «Я ничего не сказа-а-ал! Я молча-а-ал! Меня подста-а-авили!» — отозвался второй из троицы и, судя по звукам, попытался изобразить какой-то танец. Его товарищи отозвались довольным хохотом.
— А я читал, — голос третьего звучал значительно моложе. — Что они сразу синеют. И языки вываливают.
— Так он и посинел, не?
— Не, я думал, что это быстрее будет…
Голос мужчины, которого Маша услышала первым из троицы, грубо прервал разговор:
— Харэ трындеть, поржали и хватит. Двигайте, а то там всех тёлок без нас отдерут. Смотри, малой, — Раздался хлопок, видимо, по плечу. — Тёлки мне не хватит — я тебе за щёку насую, понял?
Ответ «малого» утонул в хохоте.
Маша выдохнула, когда они прошли мимо, но не решилась сразу подниматься на ноги. Чудовищная слабость вдруг опустилась по телу, скатилась от затылка к пяткам, заставляя каждую мышцу гудеть и мелко вибрировать. Легонько кольнуло сердце, заставив девушку поморщиться. Она отошла подальше от невидимой тропы, по которой шла троица сектантов, и направилась к пляжу. Мотоцикл Маша завела уже не таясь. Не потому, что больше не боялась. Просто сил катить его руками не было.
Сев верхом на «Ямаху», Чёрненькая натянула на голову шлем, избавив себя, наконец, от вездесущего запаха палёной шкуры. Ему на смену пришёл кислый запашок её собственной рвоты.
11. Дочь
Рухнув в кровать, Маша думала, что проснётся, будто пробудившись от кошмара, и сможет осмыслить всё произошедшее. Но похоже было, что кошмар продолжился. В дверь её номера отчаянно колотились. Девушка с трудом разлепила глаза и тут же почувствовала укол головной боли. Сразу следом накатила паника.
Они услышали движок её мотоцикла! Они поняли, что она шпионила! Они пришли за ней!
Резко изогнувшись и брыкнув ногами, Маша скатилась с кровати на пол. Зашипела, ушибив больной локоть, отползла дальше от двери.
— Твою мать…
Маша закусила губу и огляделась. Она спала, не раздевшись толком, в футболке и мотоштанах, и теперь не могла сообразить, где находится кобура с пистолетом. На полу валялась небрежно брошенная куртка. Маша подцепила её ногой и перевернула, но ничего не обнаружила. Да где же он?! Она заметалась. Зглянула под кровать и стул, поднялась на колени, хлопнула ладонями по столу…