— Маша, ты в порядке?! — раздался из-за двери голос Лены и тут же последовала новая серия ударов. — Маш?! Праздник начался уже! Ты ж пойти хотела!
— Лена… — Маша устало сползла обратно на пол и села, прислонившись лопатками к кровати. Собравшись с силами, она крикнула: — Я нормально! Чуть позже спущусь!
— Точно нормально?! — Лену, конечно, так просто было не прогнать. — Уверена? Может, тебе надо чего, а? Слышишь?! Ма-а-аш!
— Всё хорошо! Я чуть позже буду!
— А-а-а! — в голосе Лены послышалась радость от удачной догадки. — Так у тебя это?! Месячные или что?!
Маша мысленно застонала, вздохнула и ответила коротко:
— Да!
— А, ой! Я тогда это, ну… Попозже зайду? А, не, ты ж сказала, что сама придёшь! Вот, ладно, давай тогда, Маш!
В коридоре раздались шаги и тихое бормотание. Чёрненькая откинула голову на постель и, не глядя, сунула руку под подушку. Рифлёная рукоять травмата удобно и легко легла в ладонь. Маша рассмеялась и поднялась на ноги, посмотрела в зеркало.
Выглядела она скверно. Лицо побледнело, под глазами залегли круги. Пальцы едва заметно дрожали, руки и ноги сгибались с большим трудом. Да ещё больная голова до кучи. В комнате стоял тяжёлый запах пота со слабыми, но всё равно различимыми нотками рвоты, воздух казался тягучим и липким.
Чёрненькая раскрыла окно, впуская в комнату пыльный и уже тёплый, но хотя бы свежий воздух. Вместе с ним пространство наполнили далёкие радостные крики и звуки музыки. Нахмурившись, она отправилась в душ, прихватив заодно и зубную щётку с пастой.
Быстро освежившись и переодевшись в чистое, Чёрненькая уселась на стул перед журнальным столиком, с тоской посмотрела на исписанные блокнотные листы. Планы, по которым она собиралась вести расследование, списки людей, с которыми собиралась пообщаться, схемы с пузырьками и стрелочками… Она закрыла его и отправила в рюкзак. Всё это оказалось слишком далеко от реальности. Убийственно далеко. А вот то, с чем её столкнула жизнь — хранилось в её телефоне. Она по-прежнему не понимала до конца, что творится вокруг, по-прежнему не докопалась до причины смерти Аркадия. Но уже выяснила достаточно, чтобы понять: с неё хватит.
Оставалось только решить, что делать дальше.
Не то, чтобы ей вообще не приходила в голову мысль позвонить отцу и скинуть все эти сложности на него. Пусть бы напряг старые связи ради благого дела. Ей даже не составляло труда представить, как Сомов наводняют люди в форме. Группу следователей на поляне возле камня. Валентина Витальевича на допросе. Беременных девочек, рыдающих в отделении. Крепких парней в наручниках.
Но она понимала, что никогда не сможет так поступить. Потому что… Потому что это был её отец. После всех унижений, которые она перенесла по его милости, после всех оскорблений, после синяков на рёбрах и спине матери — она просто не сможет.
Чёрненькая разблокировала телефон и легко отыскала нужный номер в списке контактов.
— Вадим? Это Маша. Маша Чёрненькая.
Полицейский помолчал секунду, прежде чем ответить:
— Да, помню. С собакой которая.
Голос его звучал недовольно, тон был почти раздражённым.
— Да, вот. Вадим, я тут… В общем, нашла кое-что. Много чего.
— Так… — он явно подавил зевок. — Нашла?
— Я… Я видела сборище сектантов. Как они жгли собаку. Прямо… Прямо…
— Погоди-погоди… В каком смысле видела? Ты была там?
— Да, сегодня ночью. Я подслушала, как они говорят, когда избивали Дмитрия Викторова.
— Подожди. Так. Секунду. Ничего не понимаю… Слушай, ты можешь подойти ко мне? В отделение, давай, скажем, в два?
Маша помолчала. Она почему-то думала, что он захочет всё увидеть немедленно, и растерялась. До двух было ещё далеко.
— Да, хорошо. Спасибо! До…
— Погоди! У тебя есть, ну… Доказательства?
— Видео на телефоне. Я записала.
— Угу, понял… Да, давай в два.
Он прервал связь, не прощаясь. Маша положила телефон на столик и некоторое время посидела, глядя в пустоту. Скоро всё закончится. Скоро она скинет этот груз на полицейского. На того, кто… Кто по-настоящему способен разобраться во всём происходящем, если уж перестать баюкать свою гордость и сказать, как есть.
Поначалу она рассчитывала просидеть в номере до назначенного времени, но не прошло и полчаса, как её стал донимать знакомый зуд. Ноги буквально огнём горели от желания куда-то идти и что-то делать. Поговорить с местными. Ну не могли же они не слышать вообще ничего? Не могли же не видеть, как в лес стягиваются люди? Или весь, абсолютно весь городок настолько боялся Вавы и его прихвостней? Поверить в это было сложно. Но и совершенно фантастической, к Машиному ужасу, эта мысль не казалась.