Земляки слушали. Земляки обсуждали.
Он сумел встретится с директором школы и подружиться с ним. Через директора выбил себе место на хлебозаводе, но лишь числился в цеху и даже не знал, где на заводе находится что-то, кроме бухгалтерии. Ему попросту было не до того. Сидя в маленькой школьной подсобке, выделенной под кабинет, он корпел над документами. В Сомове появилось невиданное количество детских кружков и секций: секция борьбы, стрельбы из лука, плавания, бега, шахматный кружок, «Юный историк», туристический клуб «Звезда», объединение юннатов… Учителей оказалось несложно убедить ставить оценки за внеурочную деятельность в кружках, и многие ученики рвались заниматься с Валентином Витальевичем, а ловко тасуя их между клубами и кружками, получалось создать иллюзию бурной деятельности.
Система работала. Система успешно развивалась. На стене крохотного кабинета появлялись всё новые и новые грамоты и награды. «За вклад». «За участие». «За самоотверженный труд». Валентин Витальевич был никем по бумагам, но на деле оказался одним из самых влиятельных людей Сомова. Он был везде. Сразу. Как паук, ловко ползающий по паутине, опутывая всё новых мух, попадающих в сети.
Те три года, что Валентин Витальевич с успехом занимался детским досугом, он не забывал и о собственных развлечениях. Забеременело пять девочек-подростков, ни одна из них не сказала, кто может быть отцом. Ни одной из них толком не занималась милиция — девчонок рассовали по дальним родственникам, да так это и оставили.
Вести о том, что сотворил Валентин Витальевич во Пскове, добрались до Сомова только в девяностом году, через четыре года после его возвращения в город. Но скандала снова не случилось — людям было попросту не до того. На Валентина Витальевича стали поглядывать искоса, поползли слухи… и всё.
Но система, выстроенная с таким тщанием, рухнула в одночасье. Страна, в которой Валентин Витальевич прожил всю жизнь, погибла. А той, что появилась на развалинах, детские клубы в глубинке были не интересны. Не сразу, но все они перестали существовать. Кабинет в школе отобрали. С завода уволили.
Он остался один. Из последних сил старался поддерживать хотя бы видимость былого величия и пытался хоть как-то, бесплатно, на общественных началах, заниматься с детьми. Походы и экскурсии ушли в прошлое, остались только утренние зарядки.
И тогда он сделал то, что не раз делали люди, оказавшиеся в его положении. Он женился.
Недавно овдовевшая и потерявшая ребёнка вместе с мужем женщина не смогла ему отказать, она была слишком напугана одиночеством и неясными перспективами. Она надеялась, что вдвоём станет легче. Женатый мужик ведь должен найти работу и думать о семье?.. Валентин Витальевич думал о своём влиянии и своих желаниях. Почуяв твёрдую почву под ногами, он снова развил бурную деятельность. Писал заметки в расплодившиеся, как грибы после дождя, жёлтые газетёнки. Сочинял и распускал сплетни, резко высказывался о старой и новой власти — в зависимости от направленности газеты, — и даже размышлял о месте религии в изменившемся мире. Он попытался даже сблизиться с политиками, но те не приняли: тёплые места уже были поделены, а рисковать, примкнув к никому не известному новичку… Валентину Витальевичу хотелось гарантий. Он сел за сочинение псевдонаучной книги о подростковой сексуальности, в которой исподволь осторожно доказывал, что для девочек-подростков совершенно нормально хотеть заниматься сексом со взрослыми мужчинами. А для взрослых мужчин — незазорно отзываться на эти желания.
Рукопись не заинтересовала ни одно издательство, но Валентин Витальевич не отчаялся. Книга, дополненная его размышлениями о вырождении и тотальной деградации, стала основой для проповедей, которые он читал в основанном незадолго до того «Обществе трезвости». Стоя за трибуной, он рассказывал всем, кто готов был слушать, что пьянство — главная угроза национальной безопасности. Женщины рожают детей от алкоголиков, и тем самым лишь плодят инвалидов: физических, умственных и эмоциональных. Нации, по его мнению, нужны были исключительно здоровые люди, рождённые от непьющего, физически и интеллектуально развитого меньшинства. Причём рожать нужно было начинать как можно раньше, чтобы наплодить как можно больше здоровых людей! Идеальных мужчин, понятное дело, было слишком мало, чтобы их хватало на всех, но и эта проблема решалась очень просто: с отцов снималась ответственность за детей.
Люди слушали. Людям нравилось. Люди несли Валентину Витальевичу деньги.