Взвыв, он отступил назад, согнувшись и прижав ладони к голове. Едва не оступился на бордюре, и Маша с удивлением разглядела в своей душе сожаление по этому поводу.
— Не смейте мне угрожать! — выкрикнула она дрожащим голосом. — Не смейте!
— Дура! — рявнкул мужчина.
Выпрямившись, он шагнул к Чёрненькой, но та уже была настороже и быстро отскочила в сторону, напружинив ноги и подняв руки к голове — правая сжата в кулак, левая чуть впереди и расслаблена. Валентин Витальевич скопировал её стойку, набычился и сжался. Тревога слабым звоночком отдалась у Маши в голове: кулаки противника были куда массивнее, чем её. И он был мастером спорта по боксу. Да и просто — сильным и выносливым мужчиной, несмотря на возраст.
Повисла тишина. Маша и Валентин Витальевич буравили друг друга взглядами. Чёрненькая взвешивала свои шансы на победу. Или на то, что кто-то обратит внимание на крики и придёт на помощь. И на то, успеет ли она достать пистолет, пока он не сократил дистанцию. И…
Валентин Витальевич вдруг расслабился, тряхнул руками, сбрасывая напряжение, кончиками пальцев коснулся покрасневшего уха. На его лицо вернулась улыбка, и он проговорил:
— Я понял. Понял. Ну, как знаешь. Я тебя хотел предупредить.
— Вы мне пытались угрожать! — ответила Маша быстрее, чем сообразила, что говорит.
Валентин Витальевич только покачал головой:
— Глупая наглая девчонка, вот ты кто, Маша. Подставляешь себя и людей. Переворошила тут всё. Влезла туда, куда…
— Отойдите.
— Куда ты идёшь? В милицию, да? Не понимаешь, что…
— Отойдите!
Он снова не удержал улыбку на лице, бросил зло:
— Иначе что?! Ударишь старика?! Снова?!
Маша подумала, что тон его сменился наверняка оттого, что где-то рядом появились зрители, но не решилась оглянуться. Валентин Витальевич секунду или две смотрел на Машу, пытаясь понять, удалась ли его манипуляция, после чего отступил. Он поднял руки и с сожалением покачал головой:
— Хорошо, я понял. Иди куда хочешь. Глупая девчонка.
Маше пришлось стиснуть зубы, чтобы не сказать ничего в ответ. Не обвинить его, не ткнуть носом в бесчинства, которые творили подростки под его руководством. Она медленно, плавно перенося вес, шагнула левее, приближаясь к углу дома. Потом ещё раз. И ещё. И, наконец, по-детски пустилась наутёк, резко развернувшись на месте.
Сердце колотилось, и стук отдавался болью в груди и звоном в ушах.
13. Показания
В отделение Маша прибежала на сорок минут раньше оговоренного срока, запыхавшаяся, с волосами, свисающими неопрятными сосульками на мокрый лоб и дико вытаращенными перепуганными глазами. Дежурный на этот раз не стал отнекиваться и сразу проводил её к нужному кабинету. Даже попытался улыбнуться, указывая на одинокий стул в коридоре:
— Тут подождите, пожалуйста, вас позовут.
Чёрненькая перевела дух и постаралась успокоиться, но получалось плохо. В голову лезли мысли о секте, погибшем мальчишке, о повесившемся учителе русского… Она расстегнула молнию кофты, но тут же вспомнила о кобуре под мышкой и быстро застегнулась обратно. Стоило бы переложить «Осу» на законное место, но в отделении это делать было уже неудобно, так что Маша ограничилась тем, что проверила, надёжно ли застёгнут карман.
Не в силах спокойно сидеть на месте, она поднялась, в очередной раз поглядела на часы и прошлась из конца в конец коридора. Положила ладони на голову, с силой сжала виски. Мозги плавились от обилия информации.
В голове упорно не хотела укладываться картина происходящего. Секта, жервтоприношения, оргии… И всё это — в городе, население которого втрое меньше, чем должно быть! Она опять задумалась о местных жителях. Не видели или не хотели видеть? Заставить толпу подростков, возбуждённых, опьянённых безнаказанностью, молчать о той силе, частью которой они являлись? Либо Валентин Витальевич был педагогом, каких поискать, либо…
Либо все остальные местные предпочитали молчать. Закрывать глаза на проблему и делать вид, что ничего не происходит. Ведь собака, воющая от боли поздно ночью — это такая мелочь! Подростки строем ходят делать зарядку к мужику, успевшему заляпать своё имя очень нехорошими вещами? Зато не пьют! Кого-то избили? Кого-то повесили? Виновата москвичка, поднявшая муть со дна, а никак не…
Чёрненькая почувствовала, что заводится, только когда её ногти до боли впились в кожу на ладонях сцепленных рук.
Ничего, скоро всё закончится. Она собрала достаточно всякого дерьма, чтобы доказать хотя бы факт существования секты и её связь с происходящим в городе ужасом. Этого достаточно. Начнётся расследование — найдутся и показания против Вавы, и вещественные доказательства. Не особенно-то он и скрывался.