— Да, да, я понимаю. — Вадим выдохнул: — Мда-а-а… Похоже на правду. Нас, конечно, закопают, когда это всё всплывёт. Целая секта, зверства эти…
Он замолчал, но тут же спохватился, перехватив Машин взгляд:
— Нет-нет, мы, конечно, ничего так просто не оставим! Так, смотри, сейчас будет куча бумажной волокиты…
Вадим замер, прикусив согнутый палец и вздохнул.
— Но и слухи, которые тут уже пошли… Тебя в городе оставлять не следует. Ради тебя же. — Полицейский слегка покраснел. — Ну, ты понимаешь. Ладно! Так. Ты готова это всё в письменном виде изложить? И потом в суде выступить?
Маша уверенно кивнула и покрепче сцепила пальцы на коленях. Так сильно, что заныл пораненный локоть.
— Хорошо. Значит, твоя задача сейчас — всё подробненько записать, поняла? Я дам бумагу, ручку, всё такое… А мне надо отойти. Дел по горло…
— Это из-за учителя?
— Чего? — Вадим глянул удивлённо. — А, да! Да, учитель русского, из-за него.
— А это правда… — Чёрненькая сглотнула. — Правда, что он из-за меня? Что его, ну… Что он не сам?
Полицейский молчал долго, то вытягивая, то поджимая губы, после чего осторожно ответил:
— Пока не могу сказать. Похоже на самоубийство. Но следствие только началось, так что… В общем, врать не буду — я не знаю, Маша.
— Ясно…
Глаза снова защипало, и она торопливо моргнула несколько раз. Не хватало только ещё раз разреветься.
— Ты не переживай. Всех поймаем, всех накажем. Всё будет нормально. Так! Короче, пока что пиши. Вот прямо всё, что мне рассказала, ничего не упуская, поняла? Вот отступи и начинай писать, «шапку» потом допишем.
Чёрненькая кивнула и решительно посмотрела на стопку незаполненных белых листов. Вадим торжественно положил сверху ручку и пододвинул всё к Маше, улыбнувшись напоследок.
— Не переживай! — проговорил он вполголоса. — Женщина приходила — у неё племянница готова показания дать, что Валентин Витальевич её растлил. Только между нами! Не отвертится, в общем. Сядет надолго.
И он бодрым шагом вышел из кабинета, накинув поверх рубашки и кобуры лёгкий пиджак. Маша некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, размышляя, что если бы отец, говоря «настоящие сыщики», имел в виду таких людей, как Вадим, то она даже согласилась бы, что поиском преступников лучше заниматься им.
А потом она взяла ручку и принялась выводить на чистой бумаге строки неровным угловатым почерком.
*
Звуки отделения Маше не мешали. В коридоре то и дело кто-то проходил мимо кабинета, покашливая и шаркая по старому линолеуму, издалека доносился надсадный кашель, взрывы смеха и обрывки разговоров. Люди работали. И Маша работала тоже, уже почему-то совершенно не беспокоясь ни о том, что её телефон украли, ни о том, что тайну смерти Аркадия она так и не раскрыла. Впервые за время, проведённое в Сомове, она чувствовала себя в безопасности, и ей было спокойно.
Слова приходили легко. Теперь, когда она выговорилась, пережитое не вызывало таких сильных переживаний. Она даже думала, что в итоге вполне могла бы написать книгу об этом приключении. Историю журналистки, которая хотела раскрыть убийство, но вместо этого обнаружила целую кровавую секту.
Чёрненькая расслабилась настолько, что даже не вздрогнула, когда дверь распахнулась без стука, только оторвала взгляд от листа бумаги и вопросительно посмотрела на вошедшего.
— Оп-па, нежданчик! — улыбнулся он.
— Добрый день…
— Вы тут одна?
Маша вслед за незнакомцем обвела кабинет Вадима взглядом. Прятаться особенно-то было и некуда, но она всё равно повернулась к незнакомцу и ответила:
— Да, одна.
— Ага. А Вадим Валентиныч куда делся?
— А-а-а…
Маша закрыла рот прежде, чем крик прорвался через горло и пожала плечами. Думала, что пожала, на деле скорее дёрнулась верхней половиной тела, будто в судороге.
— Ага… — полицейский поглядел на неё чуть удивлённо. — Ладно, я ему наберу тогда.
Маша снова дёрнулась, но смогла пересилить себя и кивнула. Полицейский промедлил почти достаточно для того, чтобы увидеть, как она хватается за край стола, чтобы не повалиться с потёртого стула, и тяжело вдыхает широко распахнутым ртом.
Дочь полицейского, тоже мне!
— Ва-дим… Ва-лентинович… — прошептала она, кусая губы. — Твою ма-а-ать… Твою ма-а-ать! Ва-дим Ва-лентинович, сука, не Валентин Витальевич!
Осознав связь между именами мужчин, Маша снова вдохнула раскрытым ртом и прижала ладони к щекам.
— Твою ма-а-ать!.. Твою ма-а-ать!..
Не отнимая рук от лица, она резко поднялась с места и прошлась круг по кабинету. Поймала себя на ещё одной мысли, впервые пришедшей ей в голову: по кабинету… кого? Кем был Вадим? Следователем? Оперуполномоченным? Кем? В каком звании? Она ведь даже не удосужилась этим поинтересоваться.