— Конечно, я и не собиралась. Спасибо вам!
Её рука уже тянулась к ручке двери, когда в коридоре раздался топот.
— Стойте! — Зычный голос отдался эхом в коридоре. — Стойте!
— Стойте! — повторил дежурный.
Маша мгновенно оценила перспективы и предпочла остановиться у двери, встав вполоборота. Как человек, который не вполне понимает, почему его остановили.
— Стойте, девушка! — ещё раз выкрикнул полицейский, недавно видевший её в кабинете Вадима, и влетел в холл отделения. — Вы куда?!
Он поглядел на Машу, глубоко засунувшую дрожащие руки в карманы кофты, потом на дежурного, и снова на Машу.
— Да покурить она! — ответил дежурный. — Устала записывать, ну.
— Нельзя! — отрезал полицейский, но тут же сменил тон: — Простите, не положено. Как закончим с формальностями — так и покурите. Вернитесь в кабинет. Пожалуйста.
Маша сделала крохотный шажок к двери и положила левую руку на ручку.
— Я просто пару минут постою на улице. Я же свидетель, а не задержанная, правда?
— Ну, э-э-э… Вы ценный свидетель! Вадим попросил вас никуда не пускать. Так что это, вы бы вернулись, правда. Пожалуйста. Хорошо?
Чёрненькая поджала губы, изображая раздражение. Смерила полицейского взглядом и повторила упрямо:
— Я устала сидеть в кабинете. Пару минут покурю на улице и вернусь. Я тут, на крыльце.
Она уже увидела, как полицейский набычился, готовясь к спору, но в этот миг вмешался дежурный:
— Да сходи ты с ней и всё, чего устроил-то? Видишь, уперлась, курить хочет. Сам же куришь, вот и постоите там вместе.
В наступившей тишине Маша почти что слышала, как напряжённо работает мозг мужчины. Наконец, он принял решение. Кивнул, вздохнул протяжно и направился к двери, ни слова не говоря.
— Так вы со мной? — спросила Маша.
— Нет.
Ответ полицейского прозвучал тихо, но в нём было столько ярости, что у Чёрненькой мороз пробежал по спине. Мужчина сокращал дистанцию медленно и уверенно. Ещё полшага — и протянет руку, хватая её за предплечье… Маша не стала дожидаться этого момента. Всего мгновение понадобилось ей, чтобы вытащить правую руку из кармана кофты. То же мгновение, за которое полицейский разглядел, что она сжимает в руке.
У него был ещё шанс рвануться вперёд — Маша, до этого момента никогда не стрелявшая в живых людей, не сразу смогла себя заставить нажать на спусковой механизм. Но он потратил эти драгоценные доли секунды на то, чтобы остановиться, округлив глаза, и хрипло выдохнуть:
— Ты совсем оху…
Пистолет щёлкнул и выплюнул облако дыма. Щёлкнул громко, но далеко не так громко, как закричал, падая на колени, полицейский. Его лицо побагровело, глаза вылезли из орбит. И Маша окаменела, осознав с потрясающей чёткостью, что она вполне могла и ошибиться в своих выводах.
Но сделанного было уже не вернуть. Полицейский, сжав кончик языка зубами и до предела разведя губы в оскале, оседал на пол, держась обеими руками за пах. Чёрненькая не целилась именно туда, зная, к каким последствиям это могло привести, но… Но и этого было уже не исправить.
— Простите! — пискнула она, всё ещё стоя в нерешительности.
— Стоять! — дежурный офицер вышел из ступора и теперь с грохотом ломился к выходу из своей стеклянной будки. — Стоять, тварь, стоять!
Семёныч! Вот как его звали!
Всплывшее в памяти имя вывело Машу из оцепенения. Ещё раз выкрикнув извинения, она всем телом толкнула дверь и выскочила на улицу. Припустила по улице, инстинктивно направившись в сторону моста, по которому и приехала в Сомов, но по пути свернула во дворы, перепрыгнула переполненную песочницу на детской площадке. Пробежав мимо одного из домов, она быстро нырнула в ближайший подъезд, дверь которого стояла распахнутой настежь, поднялась на третий этаж и только тут догадалась спрятать пистолет, всё ещё зажатый в кулаке.
Она без сил опустилась на широкий подоконник, прислонившись спиной к стене, и выглянула на улицу. Нужно было двигаться дальше, бежать, запутывать след, но сперва требовалось побороть накатившую дурноту. В людей Маше стрелять ещё не доводилось. И бывать в настолько плохих ситуациях — тоже. Она подумала, что нужно как можно быстрее, пока информация не растеклась по городу, добраться до гостиницы. Забрать мотоцикл — и в Москву!
Спрыгнув с подоконника, Маша шагнула к лестнице, но замерла, поняв, кем она останется, если сбежит из Сомова прямо сейчас. Вава, настоящий Вава, а не похотливый старикан, которого она им считала, наверняка перевернёт всё с ног на голову, переиначит каждое её действие, подложит совершенно другую мотивацию под поступки. И отыщется масса свидетелей, с готовностью подтверждающих любые слова Вадима, в этом сомнений быть не могло. Хотя даже если он этого и не сделает, она всё равно останется человеком, стрелявшим в полицейского при исполнении…