15. Лена
Если бы Маша сказала, что у неё совсем не было желания пойти вдоль дороги прочь от Сомова, она бы солгала. Бежать подальше от этого места хотелось до слёз и нервной дрожи в мышцах. Но сделать этого она не могла. Где-то там осталась Лена, назвавшая её единственным другом. Лена, наверняка знавшая достаточно, чтобы у Маши появился хотя бы призрачный шанс на спасение.
Да и искать её в первую очередь наверняка начнут именно возле дороги. Поэтому, простояв несколько минут между деревьев, Маша развернулась и побрела вдоль Дона. Ей нужно было вернуться в город, и сделать это незаметно. Значит, предстояло поплавать ещё один раз.
Она выбрала место напротив яблоневого сада, рассудив, что уж там-то вероятность нарваться на патруль сектантов будет минимальной. А ещё от этого места было одинаково далеко до обоих мостов — автомобильного и железнодорожного. Хотя, станет ли кто-то искать её на острове? Поверит ли кто-то, что она не сбежала, получив такую возможность?
Скорее всего, основные силы сейчас рыщут на дороге. От этой мысли неприятно скрутило живот, а под деревьями начали мерещиться зловещие тени, но Маша заставила себя успокоиться и присесть в тени ближайшего куста. Ей требовался отдых. Хотя бы немного.
Пользуясь передышкой, она разглядывала тонущий в темноте яблоневый сад. Отдельных деревьев было не разглядеть, и он казался сплошной массой чёрного цвета. Движений в такой темени она тоже не различала — если кто-то и патрулировал яблочные посадки, то делал это далеко от берега.
Когда боль в мышцах более или менее прошла, а дыхание восстановилось, Чёрненькая осторожно спустилась к воде. Подумала было снять кроссовки, но побоялась их утопить, выронив из рук, и разуваться не стала. На этот раз она плыла медленнее, контролируя дыхание, и куда тише, чем несколько минут назад. Но и река показалась ей шире… Здесь сужался сам остров, формой напоминающий каплю. И если на карте это сужение не казалось заслуживающим внимания, то в реальности подарило Чёрненькой необходимость проплыть лишние несколько метров.
Маша не стала повторять ошибку и вставать на илистое дно. Вместо этого она догребла до самого конца, ухватилась за траву и ползком вытянула себя на берег. Широко раскрыв рот, чтобы дышать тише, она перекатилась на спину и провела так некоторое время. На горечь, невесть откуда возникшую на языке, Чёрненькая обратила внимание не сразу. Она принюхалась и тут же села, хмурясь и тревожно озираясь. Пахло дымом. Но запах не был тем же, каким обычно тянет от костра. Этот дым был жирным, горьким, отдавал палёной резиной.
Пожарище.
Маше никогда не доводилось бывать у недавно выгоревших дотла домов, но первобытной частью мозга, ещё живущей страхами перед огнём и молниями, она сразу определила, что произошло. И поняла также, что не имеет никакого желания проверять, какой именно дом сгорел. Интуиция говорила ей, что это была хибара Дмитрия.
В другое время Маша не рискнула бы отправиться через частный сектор ночью, опасаясь брехливых собак, которые выдали бы её лаем. Но только не в эту страшную ночь. Собаки примолкли, чувствуя, что происходит нечто, что не смогут решить даже разбуженные хозяева. Или, наоборот, чуяли, что хозяева не спят. В любом случае, мешать Маше красться по узеньким проулкам, держась в тени заборов, они даже не собирались. Только в одном из дворов басовито гавкнул пёс, но тут же тоненько заскулил, словно извиняясь за необдуманный поступок.
Маша двигалась всё дальше в паутине извилистых узких коридоров, образованных заборами соседних участков, петляла, вынужденная без конца отыскивать новые пути подальше от редких фонарей, и слушала. Слушала, как настороженно дышит замерший город. Вылавливала, или думала, что вылавливает, в шуме ветра и шорохе травы далёкие вскрики и панические вопли. Несколько раз она замирала, припадая к земле с колотящимся сердцем, заслышав шорох шагов, но ни разу не видела идущего человека. Зато смогла различить силуэт кошки, вспрыгнувшей с земли на забор, а оттуда — на крышу дома. Кошкам всё было нипочём.
Чёрненькая не смогла сдержать вздох облегчения, когда впереди показались громады многоквартирных домов. Но сердце тут же зашлось от нового страха: фантазия населила чёрные провалы окон пустых квартир шпионами, следящими за ней. Она физически ощутила их взгляды, услышала ликующие крики: «Вот она, держи!» Ей понадобилось не меньше минуты, чтобы справиться с приступом паники. Она едва не решила продолжить путь ползком, но вовремя сообразила, что на это нет ни сил, ни времени. Летние ночи беспощадно коротки, а здесь, в южной части страны, они и вовсе, казалось, мелькали вдвое быстрее московских.