Густая растительность на газонах снова гостеприимно встретила её. Маша кралась вдоль домов, пригибаясь ниже окон первых этажей. Среди частных домов ориентировать было проще. Там, хотя она и двигалась по узким переулкам, ей было достаточно встать в полный рост и оглядеться поверх заборов, чтобы хотя бы примерно понять, где она находится. Многоэтажный же Сомов ночью превратился в лабиринт одинаковых обшарпанных стен и тёмных, хоть глаз выколи, дворов, сменявшихся освещёнными редкими фонарями улицами.
Когда она в очередной раз замерла, пытаясь понять, насколько далеко продвинулась и как сильно отклонилась от намеченного пути, по стенам домов вдруг мазнул свет фар и запрыгали синие сполохи. Маша не стала тратить время на то, чтобы оглянуться. Она без раздумий бросилась ничком на землю и откатилась под ближайший куст акации. И вовремя: урчание двигателя стало тише, и луч мощного фонаря пробежался по стенам, беззастенчиво заглядывая в квартиры.
— Собака это была! — донёсся до неё приглушённый голос.
— Да? Ну, хер знает… Может, и собака. Погодь, я поссу.
Свет фонаря погас, хлопнула дверца. Маша вжалась в землю, до боли прикусив губу и молясь, чтобы незнакомец выбрал, чтобы облегчиться, не тот куст, под которым она притаилась. Повезло. Неизвестный сделал свои дела прямо на тротуар, сплюнул напоследок и вернулся в машину. Чёрненькая выдохнула, только когда стих звук двигателя.
Сколько может быть человек в провинциальном отделении полиции? Даже с учётом того, что в Сомове пять или шесть тысяч жителей? Сколько автомобилей в их распоряжении? А сколько всего людей в секте и, главное, какое количество из них реально готово идти ловить её в ночи?
Пока что ей казалось, что последователи Вавы повсюду, на каждой улице, в каждом доме… Но так ли это? Среди частных домов она не встретила ни одного. Среди пятиэтажек — компанию она слышала в самом начале, когда ещё двигалась к мосту. Плюс машина с выключенными фарами. Ещё двое охраняли выезд из города. Несколько человек стояли на посту у железнодорожного моста. Машина с мигалкой, только что проехавшая мимо.
Возможно, улицы патрулировало ещё какое-то количество пеших групп. Второй автомобильный мост наверняка тоже охранялся. Но в любом случае выходило, что сектантов не так много. И если они думают, что она покинула город, переплыв через Дон и скрывшись в лесу, если они стянули основные силы на поиски, у неё появлялся шанс выскочить из Сомова по-настоящему. На мотоцикле, усадив Лену на заднее сидение. Завести его — и рвануть прочь, через площадь Ленина, к дальнему мосту. Свернуть с дороги, попетлять по просёлкам, сбивая преследователей со следа. А то и вовсе ломануться прямиком через какой-нибудь лесок, пользуясь проходимостью «Ямахи»…
Мысли о побеге придали Маше сил. Будущее больше не казалось беспросветным, и даже то, что она довольно сильно промахнулась мимо гостиницы, пробираясь дворами, и очутилась почти на площади, не сильно её расстроил. Быстро оглядев главную улицу города и обнаружив, что она пустынна, Чёрненькая нырнула обратно во мрак глухого двора, из которого вышла, и двинулась в нужном направлении. Оставалось совсем немного — миновать буквально два дома. А там — гостиница, Лена и мотоцикл. И свобода. Наконец-то.
*
Оказавшись позади гостиницы, Маша лишь тяжело вздохнула и горько усмехнулась. Конечно же. Будто можно было ожидать чего-то другого.
«Ямахи» на месте не оказалось.
Она посидела некоторое время на корточках, уткнувшись лицом в грязные исцарапанные ладони. Если что-то может пойти не так… Надежда погасла, едва вспыхнув. Даже если сектантов не так много, как ей казалось. Даже если они уверены до поры до времени, что она уже в лесу за пределами Сомова. У них был транспорт. И на своих двоих они с Леной явно не смогли бы поспорить с ним в скорости.
Одна безрадостная мысль потянула за собой вторую. С чего она вообще решила, что Лена захочет отправиться с ней? Чёрненькая поглядела на здание гостиницы, на его тёмные окна. То, что девушка с ресепшена, одинокая и всеми брошенная, поплакалась ей и назвала единственным другом, ничего не значило. Лена была местной. Плоть от гнилой плоти этого места. Она с самого начала знала, кем на самом деле является Валентин Витальевич. Пусть Вавой он не был, но и просто мужчиной, озабоченным судьбой города и молодёжи, далеко не являлся. То, что построил его сын, не могло родиться на пустом месте.