— А сейчас ты сядешь на мотоцикл. И уедешь. Далеко ли — зависит от тебя. Но будь уверена, скоро ты будешь давать показания. И я тоже. И много славных ребят.
— Может, её проще грохнуть? — лениво поинтересовался кто-то из сидящих по другую сторону костра. Голос звучал устало.
— Не. — Вадим улыбнулся и покачал головой, отворачиваясь от Маши. — Не проще. Одно дело, если она сюда приехала, натворила дел и свалила, понадеявшись, что папка-мент отмажет. Другое — если она исчезнет. Это привлечёт внимание. Появятся другие. Более умные, более опытные. Поэтому…
Он вдруг наклонился к Маше, протягивая руку в её сторону. Она вздрогнула и попыталась отползти, но не сумела. Вадим погладил её по волосам, тут же брезгливо вытер руку о штанину и продолжил:
— Поэтому нам лучше растоптать глупого и слабого. Да и потом, я же не изверг. Зачем Машу убивать? Посидит, подумает. И выйдет живая. Правда, Маш? Лучше отсидеть, да выйти? Как Полине, да?
Чёрненькая снова не ответила. Только продолжала смотреть на Вадима, не веря, что перед ней сидит человеческое существо. Он кинул, перехватив её взгляд. Обычный молодой мужчина на прогулке в лесу. Сидит в окружении своих друзей и сослуживцев. Только вот психопат и маньяк. И лидер секты.
— А теперь проваливай. — мягко проговорил он. — Тебе пора.
Маша не щелохнулась. Только громко сглотнула, не отводя взгляд. Тогда Вадим вздохнул и лениво вытащил из-за пазухи пистолет. Не травматический, боевой. Тот, из ствола которого на мир любуется смерть — её Чёрненькая и увидела, когда Вадим навёл на неё оружие.
— Проваливай. Или погибнешь при задержании сейчас. И ещё кто-нибудь умрёт, кто после тебя приедет.
Последняя фраза возымела действие. Маша медленно поднялась, сперва перекатившись на живот, потом встав на четвереньки и, наконец, поднявшись в полный рост. Поляна опустела. Сектантов в масках больше не было — у костра сидело только пятеро взрослых мужчин. Приближённые Вавы. Те, на кого он мог положиться.
— Они тебя сожрут. — Голос Маши звучал слабо, слова царапали горло. От звуков собственного голоса у неё закружилась голова, она покачнулась, но продолжила: — Сожрут, потому что ты их ничему больше не научил.
— Не, — Вадим покачал головой, задумчиво поигрывая пистолетом. — Жрут таких, как мой папаша. Или ты. Бесполезных и слабых мудаков.
Маша не ответила. Она оглянулась на мотоцикл, потом снова посмотрела на Вадима. Тот ободряюще кивнул головой:
— Давай, давай. Не бойся. Можешь ехать.
Маша развернулась на месте. В голове поселилась гулкая пустота, не было ни одной мысли. Куда-то делись эмоции. Та же пустота заполнила и душу. Казалось даже, что сердце перестало биться просто потому, что не было в этом необходимости.
Что бы она ни сказала Вадиму, он выиграл. Растоптать слабого и глупого? О да, именно такой она себя и ощущала. Слабой и глупой. Растоптанной. Использованной и выкинутой за ненадобностью. Она медленно подошла к «Ямахе». Перекинуть ногу не удалось, пришлось сперва ставить колено на седло и помогать себе рукой.
— Доедет она? — с сомнением проговорил кто-то, но ему не ответили.
Маша и сама задавала себе тот же вопрос. И тоже не знала на него ответа. Только понимала, что, разбившись, она избавит Вадима и его кодлу от необходимости выступать в суде — достанет и рапорта с подробным изложением его версии событий. Если она погибнет в аварии, то шансов что-либо доказать вообще не останется. Пока же она жила, шансы оставались. Значит, нужно было доехать.
Она натянула шлем только правой рукой — левая почти не слушалась и висела плетью после того, как Вадим по ней потоптался, потешая своих последователей. Но она справилась. И даже повернула ключ зажигания, когда увидела, что Вава идёт к ней. Паника накатила обжигающе горячей волной, забурлила в груди и с шипением ударила в мозг.
Передумал?
Она едва не завалилась на бок, пытаясь ногой нашарить и пнуть кикстартер. Сердце, недавно казавшееся остановившимся, заколотилось сильно, как после долгой пробежки. Маша слабо пискнула, почти физически ощущая, как истекает её время. Возможно, ему просто нужно было выстрелить ей в голову через стекло шлема. Сказать, что это случилось в движении. Что она мчалась прямо на него, и он…
— Чуть не забыл! — Вадим с улыбкой сунул ей в карман кофты мобильный телефон. — Не переживай, я всё почистил. Как новенький, в памяти ничего нет.
Он подмигнул ей и вернулся к костру. Как ни в чём не бывало. Маше в голову пришло одно единственное слово: пренебрежение. Она больше не представляла опасности. Не могла принести пользы. Она стала пустым местом. Меньше, чем насекомым, раздавленным на коже.