Она уселась на мотоцикл и вырулила на дорогу.
*
Сомов открылся перед ней неожиданно — дорога словно нарочно делала долгий плавный крюк, взбираясь на пригорок, чтобы в верхней точке резко изогнуться, являя взору провинциальный городок во всей красе. Поддавшись нехитрой магии момента, Маша затормозила, прижавшись к обочине, и сквозь затемнённое стекло шлема полюбовалась видом.
Дон, особенно широкий в этом месте, поблёскивал на солнце. Дорога плавно скатывалась к мосту, ведшему на Сомов остров, пересекала каплевидный обломок суши в самой широкой части, застроенной советскими пятиэтажками, и выходила на ещё один мост. Слева на острове виднелись неровные прямоугольники частных хозяйств с разноцветными, кажущимися игрушечными, двухэтажными домишками. Поблёскивала золотистой искоркой маковка церкви. Ещё дальше в том же направлении виднелись лес и жёлтое пятно пляжа. Ржаво-коричневый железнодорожный мост, которому не хватало одного пролёта, суставчатым насекомым возвышался над рекой.
Город выглядел умиротворённым и сонным, как на открытке. Пасторальный рай средней полосы. Он плыл в мареве летнего жара, отрешённый от проблем остального мира, навсегда застрявший между статуей Ленина и старенькой церквушкой. Тихонько коптили небо трубы хлебозавода на правой оконечности острова. Покачивали на ветру головами деревья… И даже представить было сложно, что где-то здесь, в одном из посеревших от чернозёмной пыли зданий, на втором этаже небольшой школы, учительница насмерть заколола ученика остро заточенным карандашом.
Маша позволила силе тяжести двинуть мотоцикл вниз по склону и тронула ручку газа только на полпути к мосту. Резвый эндуро набрал ход и радостно громыхнул колёсами по металлической полосе, закрывавшей стык между плитами моста и бетоном дороги. Мужики, рыбачившие на другом берегу, у крутого склона, без особого любопытства повернулись на звук. Сбавив скорость, Маша покатила по улице.
Вблизи город производил то же впечатление, что и издали: сонный и тихий. Место из тех, где никто и никуда не торопится, потому что спешить попросту некуда. Где каждый новый день походит на предыдущий. Людей на улицах встречалось мало, и редкие прохожие без особого стеснения разглядывали мотоцикл на «зубастой» резине и наездницу в яркой броне. Маша ощутила себя чужой в этом месте, слишком яркой и шумной. В груди зашевелился холодок сомнения. Зря она приехала, очень зря…
Занятая невесёлыми мыслями, она миновала несколько жилых домов, все не выше шести этажей, и облицованное пластиковыми плитами здание администрации города. Его выдавал герб над входом: схематично изображённая рыбина, будто сошедшая со старой гравюры, на сине-зелёном фоне. Ещё несколько жилых построек, не выглядевших обитаемыми — и дорога вывела её на площадь с круговым движением, посреди которой возвышался, без устали указывая куда-то рукой, памятник Ленину. Небольшую вывеску «Гостиница», простую, без всякой подсветки, она едва не пропустила, проглядев за ветвями деревьев.
Разглядев дорожку, явно ведущую во двор отеля, Маша свернула. Если снаружи здание выглядело просто старым, но хотя бы более или менее ухоженным, то со двора всё смотрелось куда хуже: с трёхэтажной постройки хлопьями слезала краска, по стене змеилась широкая, пальца в три толщиной, трещина. Разместилась гостиница в особняке дореволюционной постройки, красоту которого уже почти не получалось разглядеть из-за небрежного отношения новых хозяев. Впрочем, принадлежала ли гостиница под названием «Гостиница» частной фирме? Вздохнув, Маша слезла с мотоцикла, взяла притороченный к седлу походный рюкзак и отправилась на ресепшен.
Внутри пахло именно так, как Маша и ожидала: старым зданием, пылью, столярным клеем, давно отслужившим свой срок, и скукой. Девушка за стойкой регистрации гоняла жвачку из одного угла рта в другой и, казалось, совсем не обеспокоилась тем, что к ней пожаловала гостья. Чёрненькая натянула маску и поздоровалась первой:
— День добрый!
— Ага. — отозвалась девушка, с ленивым любопытством разглядывая короткие синие волосы Маши. — Вы это? К нам?
Маша улыбнулась:
— Если есть свободные номера.
— Да скок угодно. Вы с Москвы, да?
Маша удивлённо приподняла бровь:
— Как вы догадались?