— Да легко, — девушка широко улыбнулась. — Кто не с Москвы, маску не носит. Ток москвичи. Вы бы сняли, у нас так не это, не делают.
Чёрненькая пожала плечами и послушно сунула маску в карман. Сотрудница гостиницы положила руку на стойку и нетерпеливо пошевелила пальцами:
— Паспорт давайте.
— Да-да, минуту.
Маша протянула документ, раскрыв его на странице с фотографией. Она ожидала, что девушка пододвинет к себе клавиатуру, но та извлекла откуда-то из ящика стола толстый гроссбух, который с шумом раскрыла, и принялась переписывать данные от руки, старательно шевеля губами и шепча:
— Чёрненькая… — она бросила на Машу первый по-настоящему заинтересованный взгляд. — Мария Игоревна. Ага… Москва-а-а… Улица Липовая… О, как Липецк! Ну, липы там… Ладно.
Девушка протянула Маше паспорт, но в последний момент сжала пальцы, не позволив его забрать. Чёрненькая вопросительно изогнула бровь.
— А эт настоящая?
— Что, простите? Паспорт?
Девушка хохотнула:
— Да не, фамилия. Ты реально Чёрненькая?
Не сразу найдясь с ответом, Маша вперила в собеседницу долгий тяжёлый взгляд. Та и не подумала смущаться. Как и разжимать пальцы.
— Да. Я реально Чёрненькая.
— Крутяк! — пальцы разжались так резко, что Маша, тянувшая документ на себя, чуть покачнулась. А администратор, ждавшая ответа в полной неподвижности, вдруг вся пришла в движение, засуетилась на своём месте, тараторя без перерыва: — А у меня фамилия, блин… Вот ключ. Третий этаж, вот, в конце прямо справа. Фамилия у меня Иванова, прикинь? Пипец, скучнее не придумать. А у тебя крутая такая, необычная… Идём, провожу до номера!
Она уже решительно направилась к выходу из-за стойки, но Маша резко махнула рукой:
— Не надо! Сама дойду. Где у вас лестница?
— А, так вон она, одна тута, не промахнёшься. Счастливо, это, заселиться.
Кивнув в ответ, Маша направилась в указанном направлении. Уже у самой лестницы её догнал крик девушки с ресепшена:
— Душ на этаже, в конце коридора! Работает, не боись, он похрипит сперва, а потом работает! А туалет рабочий только тута, на первом этаже! А, и это, интернета у нас нету, у нас вышки погорели все мобильные, связь никакая!
Чёрненькая мысленно застонала, стараясь подниматься как можно быстрее. К счастью, лестница сохранилась ещё с тех времён, когда больше думали о комфорте, чем об экономии места, поэтому пролёты были пологими, а ступени низкими, и идти было несложно даже с тяжёлым рюкзаком.
*
Администратор Иванова не соврала. Душ, в который Маша направилась сразу же, как бросила вещи в небольшой комнатушке, долго хрипел и мучительно кашлял, прежде чем выплюнуть тонкую струю чуть тёплой водички. Маша дождалась, пока цвет воды не сменится с рыжеватого на более или менее прозрачный, и встала под слабые струи.
Душевая была старая, трубы цвели ржавыми разводами, а шпингалета на двери не было и в помине. Но Маша рассудила, что едва ли в отеле были другие постояльцы: городок мало походил на туристический. И всё равно, мысль о незапертой двери и коридоре, от которого её отделяла занавеска, занозой сидела в голове, заставляя поминутно замирать и прислушиваться к шорохам и скрипам. Маша долго сомневалась, намыливать ли голову, но в итоге брезгливость пересилила тревогу.
Стоило ей взбить пену в ярко-синих прядях, она явственно расслышала скрип двери. Тихо чертыхнувшись, Маша быстро повернулась спиной к занавеске и принялась яростно тереть голову, подставив её под слабую струю воды, но этим сделала только хуже: жидкая пена потекла струйками по лицу, глаза защипало. Шипя от боли, она задрала голову и пальцами попыталась соскрести пену с глаз. Не закончив с этим, Маша развернулась и осторожно выглянула в щёлочку между стеной и занавеской.
Никого.
В душевой оказалось пусто. Её футболка, шорты и бельё так же лежали на краю раковины, полотенце висело на обломанной половинке крючка. Маша выдохнула и вернулась под лейку душа. Вода неторопливо смыла с её волос остатки пены, словно ласково поглаживая по голове и напоминая: тут тебе не Москва, тут по своим правилам живут, привыкай…
— Я тут ненадолго. — ответила Маша воде и, намыливая мочалку, погрузилась в мысли о делах, уже не обращая внимания на фантомные звуки.
В первую очередь — разведка. Нужно походить по острову, познакомиться с местностью, своими глазами увидеть, на что похож остров. Познакомиться с ним, ощутить его. Прикоснуться к его духу и настроению. Нельзя никого понять, не зная, где и как он живёт, хоть в общих чертах. Затем — поговорить с мужем учителя-убийцы. Хоть попытаться. После того, какую славу его жене создали СМИ, едва ли он бросится говорить с первой же попавшейся журналисткой, да ещё и не работающей ни на одно издание. С другой стороны, всегда оставался шанс намекнуть, что она сомневается в виновности Полины. Дать ему высказать, что накипело на душе.