Молчаливый стражник отводит меня в комнату и оставляет одну. Служанок здесь нет, нет и бассейна. Лишь таз и ведро с водой. Похоже, здесь с водой проблемы, и я в который раз думаю, как хорошо, что отец был воздушным смотрителем. Не представляю его здесь, где сухо и жарко. Хотя, кто знает, попади он сюда сразу, может, и я бы теперь, по наследству, приняла пристрастие к огню.
Я даже успеваю немного отдохнуть, когда раздается стук в дверь, и все тот же молчаливый стражник проводит меня по длинному полутемному коридору в большой зал. Дирк уже там и встречает меня немного смущенной улыбкой. Похоже, пережитые сложности сплотили нас, хотя я, конечно, предпочла бы наладить контакт не такой ценой! А навстречу с каменного трона поднимается Игнис. Он выглядит старше, чем Сивинд, но ненамного. Должно быть, в момент явления третьей луны выбрал для себя облик молодого мужчины и сейчас приближается годам к пятидесяти. Он высокий и сухощавый, темная, почти черная кожа, черные пронзительные глаза и черные волосы.
Игнис складывает руки в приветственном жесте и слегка склоняет голову:
- Приветствую вас в моих владениях. Тебя, Дирк, сын светлейшего князя, и тебя, Селина, дочь последнего Аира. Я рад, что с вами все в порядке, и мои люди так быстро нашли вас!
Аира? Так, стало быть, называли воздушного Смотрителя? В моей голове щелкает что-то, связанное с именами и названиями. «Вы – американка?» - вновь вспоминается вопрос Дианы, но это не касается ее. Нет, не могу пока ни вспомнить, ни понять.
Игнис долго гипнотизирует меня взглядом, я словно лечу в темную бездну, но отвести глаз не могу. Наконец, он кивает и говорит:
- Сивинд хорошо с тобой поработал, хотя, конечно, носить в себе такое сплетение противоречивых сил…
- Вы поможете мне? – с надеждой спрашиваю я.
- Ты поможешь себе сама, Селина, я могу только направить тебя и снабдить знаниями. Войти в контакт с твоей стихийной силой у меня не получится, слишком различается структура. Для начала тебе нужно пройти путь, который когда-то проходил твой отец. Галерею стихийных образов, которые помогут тебе восполнить пробелы в знаниях о нашем мире.
- И когда я могу это сделать?
Игнис улыбается моему нетерпению. Неужели тоже наслышан о моем неуемном любопытстве? Но сейчас мне все равно. Нужно действовать. Теперь, когда угроза погибнуть в пустыне осталась позади, я вновь полна решимости достичь цели.
Игнис отводит руку в приглашающем жесте туда, где из пещеры уходит темный коридор.
- Путь открыт.
- А я могу с ней? – неожиданно вмешивается Дирк.
Я, честно сказать, забыла о его присутствии. Игнис раздумывает, теперь вглядываясь в Дирка.
- Галерея не для людей. Селина несет в себе стихийную силу, но тебе вряд ли откроются тайны, а знание, не предназначенное для неискушенной души может лишь навредить.
Дирк упрямо вздергивает подбородок. Отказ Игниса только раззадорил его.
- Во-первых, я прошел через врата, пусть даже еще не рожденным. Значит, печать белого ветра лежит и на мне. Во-вторых, золотая колыбель не повредила мне, значит, стихия откликается на мои стремления.
- Золотая колыбель не повредила, потому что тебя защищала Селина, - мягко парирует Игнис. – Что же до врат…Ты уверен, что готов к тому, что может открыться тебе?
- Да! – твердо говорит Дирк.
- Что ж, я давно хотел проверить, как галерея действует на людей, но не всякому можно открывать ее тайны. Ты все-таки – наследник Сивинда…Готов рискнуть?
- Да! – вновь отвечает Дирк, а вот мне что-то уже не хочется туда идти, к чему бы столько предостережений!
Словно угадывая мои мысли, Игнис улыбается мне:
- Там нет ничего опасного, просто не всегда человек готов узнать истину ни о себе, ни…о других…Но я не вижу повода для отказа. Идите!
- А что нужно делать? – спохватывается Дирк.
- Просто смотреть. Если ты готов, стихия откликнется тебе.
И вот, с факелами в руках, мы вступаем в темный тоннель. Слева вся стена испещрена какими-то рунами, но я не настолько хорошо изучила здешний язык, чтобы понимать смысл начертанного. Да и учила ли я его, запоздало осеняет меня или, как все, получила возможность понимать его, пройдя через портал. Поэтому поворачиваюсь вправо, где в небольших нишах, в резных рамках висят картины. Вернее, не висят, они нарисованы (или высечены) прямо на стене, и я сразу понимаю, что потускневшие от времени краски – той же природы, что и цветные переливы под стеклом моего амулета. Частички изначальных стихий.