Я медленно прохожу вдоль ниш, рассматривая каждую картину. Что-то уже знакомо мне: лунная богиня, Смотрители, вступившие во власть. Как ни странно, большую часть я «вижу» не глазами, а воспринимаю так же, как образы, которые рисовал на моей ладони Сивинд. Что-то внутри откликается во мне, и я понимаю гораздо больше, чем запечатлено на картинке, как будто раскручивается из одного кадра кинолента и в прошлое, и в будущее сразу.
Изображения мерцают, становятся то ярче, то тусклее, словно стараясь вырваться из рамок или ускользнуть от наших настороженных глаз. Это цветы, которым дано было вновь и вновь распускать свои бутоны, а потом засыпать в ожидании следующего визита. Но потом что-то произошло, и они застыли, прекратили свое движение, свою вечную игру в прятки. Они беззащитны, и даже Дирк способен их прочитать пусть даже он – простой смертный. Нарушилась сама основа галереи –отдавать, раскрывать лишь то и тому, кто достоин. Знает ли об этом Игнис? Нет, отвечаю я себе. Галерею можно пройти лишь один раз.
Я спешу, желая скорее добраться до времени, когда здесь появится отец. Но…но его появлению предшествовало то, что мгновенно переворачивает мои представления о том, кому я доверяла. Я смотрю на Дирка, понимает ли он. Дирк бледен и кусает губы. Похоже, он потрясен не меньше. Он узнал образ, запечатленный на камне. Но то, что его отец был Смотрителем воздушной стихии – это лишь часть правды. А правда в том, что он обманом вызвал моего отца сюда. До этого он совершил преступление, нарушив клятву не вмешиваться в жизнь людей. Погубил несколько человек и был наказан. Смотрители вынудили его отречься от власти, но он не ушел, замаскировался под стихийного духа, бриза, который дует на острове и в таком обличье обучал моего отца, не открывая ему своих истинных намерений.
Со слов Сивинда мой отец хотел вернуться домой, чтобы уберечь маму от опасности. Вот только князь не уточнил, что этой опасностью он сам и был! Они сражались за дар третьей луны в ночь ее явления, и отец победил, и смог пробиться в обратном направлении, впервые за историю иномирья.
А потом начался хаос. И Смотрители были вынуждены отменить его наказание, потому что больше никто не мог справиться со стихией изначальной, вырвавшейся на свободу. Сивинд действительно помог им добраться до храма и вернуть амулеты, чтобы вода, огонь и земля вернулись в свое привычное состояние. После чего все утратили стихийную силу. Каждый вернулся в те земли, которые принадлежали их влиянию, вот только теперь они стали не объектами для поклонения, а изгнанниками, поэтому затаились. Сменили имена. Так, стоп! Сивинд. See wind – морской ветер. Бриз, как он себя называл и под чьим обликом скрывался в то время, когда Смотрителем был мой отец. Никто из жителей иномирья не оценит игру слов, английских слов. А князь оставил имя, как напоминание самому себе? Теперь я понимаю, почему я снова и снова вспоминаю вопрос Дианы. Я – американка, и я могла бы сразу понять, что означает имя князя. Но тогда мне бы это ничего не дало, Игнис прав – знание должно быть своевременным.
Вот только что мне теперь с этим знанием делать? Дирк проводит рукой по картине, словно пытаясь стереть постыдную страницу из прошлого своего кумира. Каково ему знать, что его отец оказался обманщиком и злодеем? И каково теперь будет мне, ведь я доверяла Сивинду.
Оставшиеся барельефы я изучаю с каким-то отстраненным равнодушием, словно новость о сути Сивинда погасила во мне что-то очень важное. Доверие и надежду. Я вижу предсказание: ребенок Смотрителя и его нареченной спасет мир от хаоса. Я спасу. Вижу и следующую, последнюю картинку: только возложив амулет на алтарь, я получу возможность вернуться домой. Нет, даже не так. Я получу подсказку, как мне это сделать, а вот вернусь ли – это вопрос. Условие, решение – я не знаю, как правильно назвать красочные мазки, стекающие с ладони размытой серебристой фигуры. С кем ждет меня встреча в храме? Кто ответит мне? Что ж, значит, все решено: я должна вернуть амулет.
- Мне очень жаль, - говорит Игнис, поджидающий нас у выхода.
Дирк, толкнув его плечом, уходит, практически убегает. Я остаюсь.
- Вы знали? О Сивинде? Знали, когда разрешили Дирку пойти в галерею? Зачем?
- Сивинд давно искупил свою вину. Он отчаянно боится прошлого, но чем усерднее прятать тайны, тем больше вреда они причинят, когда придет пора быть извлеченными на свет.