Мы машем руками до тех пор, пока горы не остаются далеко позади. Дирк вопит от восторга, он ведь впервые увидел землю с высоты птичьего полета, пусть даже под нами всего лишь пустыня. Но зрелище и впрямь чудесное. Я подставляю лицо ветру и расслабляюсь, чувствуя, как ко мне возвращается чистый восторг полета, без примеси страхов и предубеждений. Дэгу невозмутимо следит за действием камня, но я чувствую, что он наблюдает и за мной. Интересно, он всего лишь выполняет свой долг стражника или за его вниманием кроется нечто большее? И почему мне так важно получить ответ на это вопрос?
Здесь, на высоте, воздух холодный и свежий, дыхание пустыни не добирается до нас. Но без порождений все же не обходится. Я первая замечаю, как вокруг корзины собираются и будто порхают нежно-голубые воздушные струйки, едва различимые в воздухе. Дирк, увидев их, испуганно вскрикивает, Дэгу настораживается, а мне отчего-то спокойно. Я протягиваю руку, и по ней, извиваясь ползет живой голубой шарф. Кожу слегка покалывает, а пространство вокруг меня загорается таким же нежным светом. Я закрываю глаза, позволяя все новым и новым созданиям опускаться мне на плечи, вплетаться в волосы, скользить по груди.
Я уже точно знаю, что они не опасны. И, пробуждая внутри себя подходящие ощущения, узнаю и то, с чем мне пришлось столкнуться. Когда-то Смотрители были посредниками между людьми и стихийными духами. Когда Смотрителей разжаловали, а стихия изначальная освободилась, они исчезли – ундины и саламандры, нимфы и ветра, умевшие обретать физический облик. Умерли, растворившись в освобожденной стихии. Но не все и не навсегда.
Есть ли души у тех, кто был бестелесным духом? Я не знаю, но именно эти нежные создания были когда-то ветрами. Здесь, на высоте, им удалось сохранить себя, влиться в множественные порождения, но сохранить добрую сущность. Они признают меня как дочь Смотрителя, когда-то привечавшего их. Они приветствуют меня как человека, чья душа откликается на их зов. Мы ведем неслышный диалог. Они не сетуют и не жалуются, лишь немного грустят об утраченном. Но главное у них осталось – свобода, полет, вечность.
Потом они также осторожно соскальзывают с моих рук, трепещут, свиваются в кольца и постепенно растворяются, улетая обновленные, напитанные моей силой, малую часть которой мне удается им передать. Каждый имеет право на жизнь, так пусть они смогут жить среди своих темных собратьев и подчиненные темной воле своей стихии.
- Что это было? – испуганно спрашивает Дирк. – В книге про них ничего не сказано.
- Это оттого, что они живут только здесь, на высоте, доступной лишь птицам, - отвечаю я, открывая глаза. – Они не опасны, наоборот, они единственные, кто мог бы приносить пользу людям, если бы стихия позволила им спускаться к ним.
- Но как…
- Не трогай ее сейчас, - тихо останавливает расспросы Дэгу. – Все обошлось. Пусть побудет так…
Я благодарна ему, тому, что он разгадал мое состояние сейчас, тихую, щемящую радость и наполненность. Если бы всегда чувствовать такое, погружаясь в стихию! Как отец живет без свободы, без ощущения полного слияния с ветром?
Дирк хмурится, но отступает. Дэгу осторожно рассыпает новую порцию порошка над камнем, прожилки вспыхивают, купол вновь наполняется и нас несет дальше, навстречу вечной зелени срединных земель. А пустыня остается позади.
От разреженного воздуха и переизбытка впечатлений Дирка клонит в сон, и вот он уже устраивается в углу корзины. Дэгу осторожно убирает его ноги подальше от огненного камня. Мне тоже хочется спать, но не хочу упускать момент пообщаться с Дэгу наедине. Глядя, как он рассыпает порошок, регулируя мощность излучаемого тепла, не могу не задаваться вопросом, откуда прибрежному стражнику известно, как обращаться с огненными предметами.
- Так кому же ты служишь, Сивинду или Игнису?
Дэгу осторожно встает с колен, поправляет амулет на шее: золотое солнце, а не хрустальную звезду, но отвечает спокойно:
- Если ты в чем-то меня подозреваешь, то зря. Я родился и вырос в горах, в селении, где чтили Игниса. Когда начался хаос, там стало очень сложно жить. Отец переправил нас на побережье, а сам остался – он управлял шахтой, где добывали золото и не мог бросить своих людей. И погиб в огне. Когда я вырос, поступил на службу к Сивинду, а потом, по его поручению, вернулся к Игнису. Если честно, я, как и многие, винил Смотрителей в том, что произошло, и хотел отомстить за смерть отца. Но, как, наверное, успела понять, Игнис умеет убеждать. Так я остался у него на время, достаточное, чтобы постичь огненное мастерство. И на остров прибыл как наблюдатель с его стороны, когда участились выбросы белого ветра, и люди стали прибывать чаще.