Так незаметно, в мое сердце входит новое чувство – признательности и искреннего расположения. И ничего удивительного, что на третий день я решаюсь завести разговор о том, что волнует мою душу больше всего: о Мико. На этот раз мы устраиваемся на берегу озера. Я прошу Бриза описать, каково это – быть ветром. Он смеется, что для подобного состояния слов не найдется, зато вновь и вновь демонстрирует мне свое перевоплощение. Так, случайно я узнаю, почему Мико никогда не оборачивается стихией, находясь близко ко мне, почему он прыгал с обрыва. Его сила так велика, что может повредить мне. А Бриз, перевоплощаясь, лишь слегка путает мои волосы. Потом заходит разговор о слиянии ветров, о том, что сила Мико многократно превосходит силу любого из подвластных ему духов.
- Значит, чем больше Мико пребывает в стихии, тем меньше ему важны простые человеческие чувства? – решаюсь я спросить.
- Нет, Нира. Каждый раз, возвращаясь к человеческому облику, он возвращает и чувства. В этом двойственная суть Смотрителя – всегда помнить о человеческой природе. Просто он…
- Его тяготит мое присутствие. Он все время спешит уйти, даже когда его не призывает стихия. Он обещал, что будет рядом, но опять оставил меня!
Видит Сомния, я не хочу жаловаться, но признания вырываются сами собой. Бриз – единственное человеческое существо на острове, способное меня выслушать, а мне так одиноко. Я боялась внимания Мико, но равнодушие его задевает меня куда сильнее. Он откупился, приставив ко мне своего элементаля. Бриз видит ситуацию по-другому, но я считаю так. Великий Смотритель не желает, чтобы к нему приставали с мелкими человеческими переживаниями. Он властвует над миром. Что ему мысли и чувства какой-то смертной?
- Нет, Нира, ты ошибаешься. Мико привязан к тебе. Я бы сказал и больше, но, думаю, скоро ты услышишь признание от него самого.
- Только слова. Но я здесь и ты, а его нет. Зачем вообще Смотрителю нужна нареченная, если он постоянно забывает обо мне?
Бриз морщится. Я уже успела понять, что ни он, ни сам Мико не одобряют ритуалов нашего мира, хотя являются их центром. В который раз я вспоминаю отца, не принимавшего верований. Я думала, оказавшись здесь, пойму, как устроен наш мир, но только запуталась еще больше. И все, что меня теперь заботит, как относится ко мне мой несостоявшийся муж.
- Потерпи, - говорит Бриз, - когда Мико привыкнет, он изменится. И все наладится.
- Привыкнет? Привыкают к вещам, к погоде. Привыкнет, что я здесь, и ему вообще не будет до меня никакого дела? – звучит жалко, и к глазам подступают предательские слезы.
Бриз осторожно обнимает меня, и я опускаю голову на его плечо. Кем бы он ни был, сейчас он – просто живой человек, который мне сочувствует. И в тот же миг на нас налетает бешеный вихрь, поднимается пелена песка и сломанных веток. Я задыхаюсь и проваливаюсь в пустоту.
МИКО
Экспериментировать с собственной сущностью я давно уже научился. С эмоциями дело обстоит чуть хуже. Оставив Бриза присмотреть за Нирой, я утешаю себя, что для всех так лучше. Нира будет меньше грустить в одиночестве, да и Бризу не помешает общение с новенькой. Как бы он ни убеждал меня, что ему нравится быть привязанным к острову, я не очень-то верю в это. И если разнообразить его стихийные впечатления получается не так уж часто, то человеческое общение – неплохая тому замена.
Вот только одного я не учитываю. Сейчас, когда я возвращаюсь и нахожу дом пустым, сейчас, когда я смотрю на них, сидящих на берегу озера, то вижу не просто свою невесту и элементаля. Я вижу юную красивую девушку, которая внимательно слушает и звонко смеется шуткам обаятельного белокурого балбеса. Не знаю, объяснил ли ей Бриз, кем он тут является, но она, похоже, видит в нем человека. Доверяет ему. А меня боится… Каждый раз, как сталкиваемся, вздрагивает и опускает глаза. Даже после всех завтраков и прогулок, даже после моих чудес и обещаний. Пожалуй, пора признаться, что я боюсь снова увидеть в ее глазах недоверие, пусть даже при расставании все было так чудесно…