Сквозь сплетение ветвей я вижу, как они тихо беседуют. На солнце волосы Ниры отсвечивают золотом, и мне хочется прикоснуться к пушистым прядям, вновь почувствовать их тонкий, цветочный аромат. Нира что-то говорит, повернув к Бризу нежный профиль. А потом он обнимает ее, и она склоняет голову ему на плечо. Перед глазами сверкает молния, и плечи мои наполняются ветром. Нет Мико, нет границ у презренной человеческой плоти. Есть только мощь, свобода, неотвратимость. И желание покарать. Подмять, сломать, закрутить в вечном водовороте. Я в своем праве. Я не отдам того, что должно принадлежать только мне…
- Ты совсем с ума сошел?! – испуганный крик Бриза доносится до меня, как будто сквозь плотную завесу тумана.
Оглядываюсь, пытаясь понять, что произошло. На берегу царит хаос. Воды озера тяжело плещутся о берег, кругом – вырванные с корнем деревья, смятые цветы, тревожные крики птиц. В небе над нами медленно расходятся свинцовые тучи. С моих пальцев срываются искры, ощутимо покалывая кожу. Бриз бледен, он балансирует на грани перевоплощения, пульсируя тревожным серебристым сиянием. Что-то не так, но я не сразу это понимаю. Пытаюсь вспомнить, что заставило меня раскрыться. И только потом вижу Ниру, безвольной куклой раскинувшуюся у самой кромки воды. Бросаюсь к ней, но Бриз заступает мне дорогу:
- Не подходи, - он говорит тихо, но в голосе сталь. – Она жива, но…
Не обращая внимания, отталкиваю его в сторону и опускаюсь на колени перед Нирой. Ощущение беды стучит в висках. Неужели я погублю ее так же, как когда-то погубил Рину? Неужели те, кого я осмелюсь полюбить, обречены?!
Не таким, ох, не таким я представлял себе свое возвращение! Я поднимаю Ниру на руки и несу в дом, укладываю осторожно на кровать, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Бриз что-то торопливо говорит за моей спиной, но выслушивать его объяснения сейчас – выше моих сил.
- Исчезни, - бросаю резко, и он, на свое счастье, слушается с первого раза.
В доме становится тихо, только гулко стучит в висках кровь. Нет, я не допущу повторения потери! Я слышу, чувствую, как далеко в скалах ожила и зашевелилась стихия, чуя добычу. Ну, уж нет! Не выпуская тонкой безвольной руки Ниры, я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Серебристая целительная пульсация осторожно перетекает от меня к девушке, и та оживает. Дыхание выравнивается, возвращается на бледные щеки краска, а страшные переломы под моей волей срастаются…
У меня получилось! Я спас ее, уберег! Спас после того, как сам же едва не погубил! Сейчас я чувствую себя полностью опустошенным. Вздумай какая туча появиться на горизонте, я с ней не совладаю. Но в подвластной мне стихии, к счастью, все тихо. Я вновь сжимаю руку Ниры, призывая целительный сон. Я верю, что Сомния благоволит к ней и не оставит без помощи! Теперь есть время, чтобы восстановить силу и осознать, черт подери, почему я так неосмотрительно потерял контроль! Нире повезло, здесь, как в эпицентре циклона, моя стихийная сила минимальна, не то, что в белой башне. Но и того хватило, чтобы наделать беды!
Преодолевая беспокойство, вызываю в памяти сцену, что запустила перевоплощение. И снова вызываю…на этот раз Бриза. Он прилетает, но в дом не заходит. Ждет на ступенях. Чует, шельмец, границы, которые не стоит переступать. Сразу бы так!
- Что это было? – перехожу сразу в наступление.
- Ты потерял над собой контроль и едва не убил девушку, - отвечает он тихо.
- Да нет же, - реву я гневно и, спохватываясь, сбавляю тон, - не со мной было! С вами! Там, на берегу!
Но Бриз давно уже привык к моим вспышкам. Если он и струхнул, то не за себя, а за Ниру. Ему-то не в первой получать от меня трепку. Поэтому он скрещивает руки на груди и спокойно отвечает:
- Там, на берегу, Нира жаловалась мне на твое равнодушие, а я ее утешал. Убеждал, что управляя стихиями, ты немного подзабыл о том, в чем нуждаются простые смертные.
- Равнодушие? Значит, всего, что я делал, что говорил перед прощанием для нее недостаточно, чтобы поверить в мои чувства? О, женщины, вам имя вероломство! А ты? Нет, ну каков наглец! Утешал, значит!
- Ты зря волнуешься, Мико, - продолжает он, - и незаслуженными подозрениями обижаешь Ниру. То, что есть я сейчас – лишь морок, но она так отчаянно одинока, что ей легче общаться со мной, как с человеком, а не как с ветром, пусть даже сила моя ничтожна, и я не смог бы ей навредить. Ты обращаешься с ней, как с игрушкой: то приближаешь, то отталкиваешь. То откровенничаешь, то улетаешь, не попрощавшись…