Девочка-лисица подняла на меня голубые глаза.
— Знаешь, не откажусь.
Я сняла верхнюю одежду и отправилась на кухню. Имбирь, лимон, немного (или много) сахара. Хотя бы так можно было согреться в этом замерзающем быстрыми темпами мире. Пока закипала вода, я спросила, не оборачиваясь:
— Серьёзно… Не сочти за грубость, но кто ты на самом деле? И какую роль играешь?
— Правда в том, что никто по-настоящему не знает своей роли тут. Но знаешь, что по-настоящему раздражает? Что вы сами придумали себе эти роли. И жрецы, как ты, только делают вид, что пытаются всё спасти.
— А ну да, конечно, маленькие лисички много что понимают в устройстве этого мира, — съязвила я.
— Побольше, чем кажется.
Девочка-лиса взяла в руки прядь своих белоснежных волос, и те обратились мягким снегом. Она слепила из него человечка.
— Смотри — это Сновидец.
Она швырнула фигурку на пол, и та разлетелась на сотню льдинок в виде разных живых существ.
— А это он заснул. И можно взять снова и слепить из всего этого одного цельного человека. Но вы этого не сделаете. Вам храбрости не хватит. Вы оставите снег у камина по кучкам, надеясь, что он будет лежать там вечно.
— Какая хорошая идея — просто взять и предать всё смерти! Ведь и для всех людей, и для тебя это будет смерть. Да и к тому же, среди посвящённых не было бы такой паники, если бы мы могли контролировать, сколько он ещё проспит.
— Тебе не всё говорят. Некоторые из вас уже разгадали эту загадку и знают как продолжать его "вечный" сон. Ну как, вечный… пока не растает. Швы — уязвимые места, которые могут влиять на сон Грезящего. И вы туда после каждой смены фаз послушно ходите продлять свои страдания. Тебе решать, конечно, что делать. Но по-моему, мы с тобой вдвоём на этом единственном островке сейчас именно по его воле. Тебе думать, что с этой информацией делать. А насчёт чая…
Голова потяжелела, отказывалась воспринимать её слова. Но едва ли она лгала. И едва ли, если бы это не было важно, нас заперли здесь вместе.
— Ты же предлагала чай, — в очередной раз напомнила девочка.
— А, да. Сейчас принесу. Всё равно надо обдумать.
Я вернулась на кухню и, размешивая сахар, обдумывала, что ещё спросить у лисицы, и вернётся ли внешний мир в норму, чтобы можно было хотя бы добраться до швов. Но когда я принесла чай, у камина уже просто лежала беленькая лисичка и тихо спала.
Великолепно. Похоже, дальше мне придётся искать ответы одной, — подумала я и поставила чашку около нее.
Что ж, всё равно надо будет добраться до швов, если появится такая возможность. Следующая смена фаз, возможно, вернёт мир в привычное состояние.
Глава 3 "Иглы и нить"
До следующей фазы далеко. У меня есть время подумать, что именно имела в виду лисичка, и выпить тёплый чай.
Она же не могла на полном серьёзе говорить о пробуждении — это же означало бы смерть для всех живых. Но откуда мы, жрецы, вообще взяли, что Сновидец может проснуться? Не припоминается ни одного писания, ни одного намёка об этом. Всё, что нам доподлинно известно: смена фаз порождает катаклизмы и странных, страшных чудовищ. Забавно, что эти чудовища — всего-навсего несколько сросшихся между собой объектов, вдруг получивших разум.
Сотни маленьких льдинок и один Сновидец… Если верить лисице, выходит, то, что мы зовём Сновидцем, — всего лишь одна льдинка, наблюдающая за нами. А все остальные — это мы. Мы все спим, и проснёмся — все вместе. (Если она права)
Сновидец наделён силой изменять реальность. А мы? Если мы — его часть, то и в нас должна тлеть эта искра. Это бы очень помогло чинить швы. Вот только что с этими швами делать? Обычно мы разъединяем эти амальгамы и возвращаем всё к исходному виду. Выходит, мир всё-таки стремится к объединению — то есть к пробуждению? Я вздохнула.
Пусть так. Но я же видела амальгамы. И сильно сомневаюсь, что помогать срастаться существам с руками вместо ног и внутренними органами наружу — это та самая великая цель. Зрелище не для обычных людей. Неужели именно этого хочет лисица?