Глава 4
Каждое утро колокол "Титаника" извещал, что в ресторанах подан завтрак. К каютам пассажиров, согласным заплатить несколько шиллингов, стюарды подносили экземпляр газеты "Атлантик дейли" и желая доброго утра, приглашали на завтрак.
Завтрак в «Parisien» представлял собой выбор из 9-ти блюд: яйца, приготовленные пятью разными способами, сырники и круассаны. Намазывая апельсиновый джем на круассан, и запивая всё это черным чаем, я наблюдала как палуба медленно оживает.
“Мистер Эндрюс, прошу сюда, мы не можем позволить главному конструктору «Титаника» сидеть в стороне”, - послышалось за одним из столиков.
“Конструктор?” - насторожилась я , уже намереваясь прислушаться к разговору, но меня самым наглым образом отвлекли.
“Доброе утро, не против, если я присяду” - и не дождавшись ответа Джек Тейер сел ко мне за столик.
Как реагировать на появление парня я не знала. Насколько предосудительной считается ситуация, когда к одиноко путешествующей девушки подсаживается незнакомый молодой человек? Не должен ли нас кто-то сначала представить? Могла ли случайная встреча на палубе уже считаться знакомством?
“Я о тебе наслышан,- прервав мои мысли, сказал парень, попутно заказывая у подошедшего к нам официанта кофе и круассаны, - на этом лайнере обсуждают только две темы: “Титаник” и знакомая-незнакомка семьи Асторов. Уже начали строить догадки о твоей личности”
“И какие же догадки?”- аккуратно поинтересовалась я.
“Внебрачная дочь, наглая любовница, богатая наследница, там много различных вариантов, устанешь слушать. Но самое интересное - никто не знает твоего имени. А стюарды, у которых должны быть списки пассажиров, утверждают, что ты прибыла инкогнито”.
Неся на подносе кофе с круассанами, к нам подошел официант. Расставив завтрак и пожелав мистеру Тейеру приятного аппетита, он быстро удалился. Джек со свойственной ему насмешливой манерой, салютовал мне кружкой кофе и молча принялся за свой завтрак.
“Насколько хорошо ты знаешь корабль?” - не выдержав затянувшейся паузы, спросила я.
“Ну, скажем в обмен на некоторые сведения я бы мог предоставить кое-какую информацию о корабле, - вытирая крошки с уголков рта ответил парень. - Что конкретно тебя интересует ?”
“Расположение шлюпок”
Джек приподнял брови и посмотрел на меня так, словно я пошутила. Несколько секунд не отрывая от меня взгляда, он старался найти что-то в моем выражении лица, но видимо безуспешно. И сделав глоток кофе, выдал:
“На борту «Титаника» 20 шлюпок: 16 шестивёсельных, и 4 четырёхвёсельных. Так как говоришь, тебя зовут? ”
“Лина. А где они все располагаются?”
Джек улыбнулся и, приподняв в изумлении брови, ответил:
“Лина, ты явно из тех, кто не замечает того, что находится у тебя под носом. Ты же наблюдала вчера за капитанским мостиком. Неужели не заметила подвешенную по левому борту лодку?”
Кажется у меня слишком сильно округлились глаза, отчего Джек искренне залился смехом. В моем представлении, шлюпка должна была быть этаким надувным матрасом в виде детского бассейна, а ни как ни гигантской деревянной лодкой, спустить на воду которую смогут разве что специально обученные матросы.
“Зови меня Джек” - отсмеявшись, выдал парень.
Неизвестно откуда появившийся в кафе мистер Тейер, узнав в смеющемся парне своего сына, уже направлялся к нашему столику в сопровождении своей супруги. Мистер Джон Борлэнд Тейер был высокого роста, атлетического телосложения, насколько можно было судить по плотно сидевшему на нем костюму и обладателем пышных каштановых усов. В отличие от своей супруги, его лицо выдавало в нем мягкого и добродушного человека, вполне довольного своей жизнью.
“Предоставь это мне” - слегка наклонившись через столик, шепнул мне Джек и, кладя салфетку на свое кресло, двинулся в сторону родителей.
“Джек, дорогой, ты нам не представишь свою спутницу?” - нарочно громко произнесла миссис Тейер, прервав мое несостоявшееся бегство из кафе.
Неожиданно все разговоры за столиками стихли. Это еще раз подтверждало слова Джека о том, что на “Титанике” я была одной из самых обсуждаемых тем.
“Боюсь, мама, что нет. Я дал слово Тейера, что тайна имени этой мисс останется между нами, и как человек слова я не могу его нарушить” - со всей серьезностью заявил Джек, касаясь в извиняющимся поцелуе руки матери.
Под взором нескольких десятков пар глаз, с бешено колотящимся сердцем, я поднялась из своего столика и направилась к семье Тейеров, как назло стоявшим на пути к выходу из кафе.
Все следили за тем как я приближалась к мистеру и миссис Тейер. Официанты замерли, разговоры за столиками стихли. Даже музыканты перестали играть, делая вид, что выбирают следующее произведение. Тишина начала давить физически. Видимо, Джек почувствовал тоже самое: “В кафе, где есть дети, тишина - повод для паники”.