— Брас, может я это… сектантскую дрянь подхватил? — с нарастающим волнением, спросил я.
— Ну, вроде на полудохлого не похож. Пятна есть?
— Нет.
— Ну тогда и не парься, — отмахнулся он. — Если заболел — лекарства все–равно нет, а если здоров, то и волноваться смысла нет.
— Ну, блин, утешил. От души, — покачал я головой. — А ты не боишься, что мы эту синюю болячку в Узел принесем?
— Уже не очень.
— Чего вдруг?
— Судя по картине у сектантов, зараза распространялась крайне быстро и агрессивно. Будь мы заразны, уже наверняка бы ползали усыпанные синими кляксами, и стремительно отбрасывая копыта. Не переживай, по прибытии нас хорошенько обработают, а потом может еще и на карантин запрут. Видно будет.
— Так а со мной тогда что?
— Это у тебя, похоже, не особо гладко происходит знакомство с остаточным излучением в воздухе.
— В смысле?
— Иммунная система офигивает. Это как с радиацией, только еще веселее.
— И что теперь со мной будет? — спросил я, после чего зашелся в тяжелом приступе кашля. Делать это приходилось тихо, что только ухудшало процесс. Я приподнял маску и новый кровавый плевок окрасил серую землю.
— Вариантов не много. Если в очаг не вляпаемся, то похандришь пока не доберемся до Узла. Может даже организм сам через время справится: покашляешь и забудешь. Пока ИскИн не вопит о повреждениях организма, все относительно нормально. Но по итогу нам так и так надо пройти процедуру очистки и посетить регенеративную капсулу. Вообще народ у нас сейчас старается поменьше нос высовывать наружу, почти все сидят в низинной части общины. Но это не наш случай, сам понимаешь.
— И какие у меня шансы?
— Ну, учитывая сколько времени потребовалось, чтобы проявились первые симптомы, то, думаю, вполне неплохие. Но лучше не зарекаться. Ты был ранен, получаешь постоянные нагрузки, а жрать нечего…
— Да сколько про еду–то можно?! — возмутился я, выпрямившись и взяв в руки Рельсу. — Все, пошли, издеватель.
Брас хитро улыбнулся во все зубы, но не стал продолжать беседу. Мы двинулись дальше между покореженных ударной волной домов. Впереди маячил стадион Байкал. Этот громадный комплекс, сродни римскому Колизею, был поврежден, но не сломлен. Устоял. К сожалению, футбольных матчей ему больше не видать. Вокруг стадиона некогда красовался один из центральных парков, только поглядеть что с ним стало Брас мне не дал, свернув в направлении ЖД вокзала. Выходить на открытую местность нам было противопоказано.
— Обнаружены измененные! — предупредила Ева за секунду до того, как Брас резко вскинул кулак.
Я упал на колено, проследовав прицелом за целеуказателем своего ИскИна. Дальше по улице, в густой тени, прямо за перевернутым автомобилем, стояло двое измененных. Замерли, словно истуканы. Невооруженным глазом они воспринимались, как часть развалин. Ева отметила фигуры, обозначив каждого как второй уровень. Застывшие фигуры были вполне себе человеческими, и сохранили на теле часть одежды. Солдат подозвал меня взмахом руки и тихо произнес:
— Дрыхнут, голубчики.
— Стоят, как манекены. Я бы их и не заметил так сразу.
— Тут нужна практика, — кивнул Брас.
— А чего они застыли?
— Добычу ждут. Это у них что–то вроде анабиоза, для экономии энергии. А как только рядом что–то потенциально съедобное появится, они тут же очухаются и пойдут охотиться. Обычно выродки по домам да темным углам так хоронятся, но эти что–то не дошли. Может преследовали кого–то, а потом выдохлись. Не знаю.
— И что делать будем?
— Ну, тут два варианта, — солдат потер шрам на щеке. — Мы можем просто тихонько их обойти. Есть вероятность, что они — лишь часть гнезда, и что остальная стая скрывается где–то рядом. Нашумим, и пиши пропало. С другой стороны, я склонен считать, что чем меньше измененных останется, тем легче нормальным людям будет выжить. Согласен?
Я нейтрально пожал плечами. Приняв мой жест за молчаливое согласие, Брас вскинул Рельсу и тихонько начал приближаться к своей цели. Теперь он был охотником, а выродки — добычей. Аккуратно приближаясь, солдат следил куда ставить ногу, чтобы не захрустеть мелким крошевом, устилавшем дорожное покрытие. Наконец, когда до измененных оставалось метров десять, боец присел, прицелился и выстрелил. С гудящим шипением пуля вырвалась из ствола Рельсы и прошила голову первого уродца. Измененный осел, как большая тряпичная кукла. Второй вздрогнул, очнулся, заурчал, и начал заторможено оглядываться по сторонам. Но следующий выстрел так и не дал ему понять, что происходит. Обойдя трупы стороной, мы продолжили путь.
Радовало то, что активных групп измененных нам пока не встречалось. Брас отметил, что большинство из тех выродков, что активничают, предпочитает охотиться ночью. И заявил, что все–равно, я, похоже, чертовски везучий парень. Пока их отряд добирался до спального района, воякам пришлось шесть или семь раз обходить сборища разномастных уродцев.