— Ты энергощиты мелочью называешь? — усмехнулся солдат. — Да в Узле у тебя их с руками оторвут. Почти все штурмовые бригады погорели во время импульса. Энергощитов минимум. Изготовление — довольно ресурсоемкое. А сейчас есть множество вещей, имеющих гораздо больший приоритет. Промышленные принтеры и так пашут день и ночь без остановок. Того и гляди, сами погорят.
— Мне сейчас от этой горы щитов толку ноль. Лучше бы нормальный боевой нож, с плазменной дугой. Или любое другое оружие ближнего боя.
— Ты уж прости, — сонно произнес солдат, прощупав активно заживающую шишку, — я с перепугу о тебе и не подумал в этом плане. Схватил свой родной Багратион‑95 и все.
Брас постучал рукой по кобуре на бедре.
— Даже про гарнитуры и радиосвязь позабыл. Мой косяк. Такого дерьма, как та гудящая теневая штука, я еще не встречал в своей жизни. Ну ничего, доберемся до Узла — сообразим тебе хоть нож, хоть штык, хоть серп и молот. Любой каприз. Ладно, буду спать, так что первая вахта твоя.
Я ничего не ответил. Да оно и не требовалось — боец уже во всю сопел. Вымотался не меньше моего, плюс голова. Надел обруч с визуальными комплексами, аккуратно осмотрел улицу. Тишина. Сигналки тоже молчат. Вроде все спокойно.
Чтобы чем–то себя отвлечь и не отключиться самому, достал из рюкзака дрона, которого так толком и не рассмотрел. С виду — как большое страусиное яйцо, только серой камуфляжной раскраски, с тонкими линиями стыков. Очевидно, эта штука раскрывалась при активации. Но как ее активировать?
— Никак, — жестоко обломала меня Ева.
— Ну зашибись теперь. И на кой я его тогда второй день таскаю?!
— Успокойся, Каин. Воспринимай свои действия, как инвестицию в будущее. Чтобы запустить дрон, его сначала нужно зарядить, а затем сменить профиль пользователя и настроить под себя. Для данного действия потребуется ППК или любое аналогичное устройство.
— Нда, прости Ева, — я, как обиженный ребенок, повертел в руках высокотехнологичную игрушку, в которую забыли вставить батарейку. — Выжат, как лимон, поэтому на все реагирую резко.
— Я знаю. Поэтому не обижаюсь, — успокоила меня напарница.
— Так почему ты сказала брать именно эту модель? Там же их штук десять лежало.
— Американская модель BDI‑74 «Flying Egg» отличается повышенной прочностью корпуса, особенно в собранном состоянии. За неимением возможности тестирования, я предположила, что этот дрон с наибольшей вероятностью окажется исправным.
Хмыкнув, я улыбнулся:
— Какая ты у меня хозяйственная.
— Не забывай ценить это, — ответила повеселевшая Ева.
— Разумеется.
Настроение как–то само сбой улучшилось, и, если бы не периодические приступы кровавого кашля, ночь вообще можно было бы назвать неплохой.
В дорогу двинулись с первыми лучами солнца. Нам предстоял последний рывок. Брас сказал, что при удачном раскладе до ЖД вокзала не больше часа пути. Но с раскладом не повезло. Первый час мы потратили только на то, чтобы пропустить мимо себя две группы измененных, вышедших на охоту. Нюхачей среди них не оказалось, поэтому обошлось без стрельбы. Мы просто хоронились за машинами и обломками, как мыши от голодного кота, ожидая пока выродки протопают дальше.
С третьей группой оказалось сложнее. Целых пять выродков окружили покореженную груду из машин и камней, пытаясь что–то оттуда выковырять. Я уже наблюдал похожую сцену раньше. Измененные клокотали, рычали, гребли когтями каменное крошево и скребли металл. Было понятно, что это у них надолго. Нам пришлось сделать солидный крюк, чтобы всех их обойти. Мой проводник никак не мог взять в толк, почему именно сегодня, и именно в этом районе такая активность чудищ.
Тем временем мне постепенно становилось все хуже. Кашель не усиливался, хотя и не переставал докучать, зато появился озноб. Ева доложила, что у меня растет температура.
Наконец, уже ближе к полудню мы преодолели границу Мурановского района и приблизились к ЖД вокзалу. Солдат заранее предупредил, что к станции мы подходить не будем. Места там открытые, случиться может всякое. Поэтому мы загодя повернули, двигая вдоль больших и малых логистических складов, и перевалочных пунктов. Укрытий здесь наблюдалось не очень много, зато и оголодавшие измененные редко захаживали в места, где раньше не жили люди.
Беда, как это водится, поджидала нас перед самым финишем. Помимо пустой километровой зоны, вокруг войсковой части вводился запрет на здания выше пяти этажей полосой на еще один километр. Но было пару исключений: шпиль городской радиовышки, расположенный по другую сторону вокзала от нас, а также массивное здание краеведческого музея, напоминавшее своей формой пирамиду с отсеченной верхушкой. Вот к этому чудаковатому образцу архитектуры мы и направлялись. К сожалению, не для того, чтобы получить дискурс в историю. Брас хотел осмотреть окрестности и понять, не угрожают ли нам внезапно активизировавшиеся измененные. Потому как целый километр по открытой местности нес в себе большие риски.