Чудаковатый фасад музея уже виднелся дальше по улице, когда я в очередной раз оглянулся. На мгновение меня переклинило, а затем я поспешил окликнуть Браса. Мы увидели, как позади, в двухстах метрах ниже по улице в абсолютном молчании несется целая свора собак. Вроде бы обычные одичавшие дворняги всевозможных мастей и размеров, вот только их было по меньшей мере полтора десятка. Достаточно, чтобы не побоятся напасть даже на вооруженных людей.
— Бежим! — дернул меня за собой солдат, сам прибавляя ходу.
А перед моими глазами вдруг всплыли зубы дохлой псины, которую я встретил в свой первый день на поверхности. Если у этих шавок такой же частокол в пасти, то даже прокачанный в Узле защитный костюм долго не выдержит.
— Беги и не оглядывайся, — не сбавляя шага гаркнул Брас, немного повысив голос. — Оторваться мы все–равно не сможем.
Вот тут он словно читал мои мысли. Никаких шансов убежать. Уж точно не в бронежилетах и с рюкзаками. Благо, что солдат не растерялся:
— Значит так, слушай меня. Добегаем до тех вон перехлестнутых машин. Я торможу, отстреливаюсь. Ты бежишь еще двадцать шагов, тормозишь, отстреливаешься быстро, но не спеша. Желательно метко. За это время отбегаю я, меняю магазин, торможу, стреляю. И так по кругу. Запомни: я слева, ты — справа! Не перепутай. И ради бога, не сунься под ствол… И следи за моими командами.
— Принял, — сдавленно выдал я, потихоньку начиная задыхаться. Бежать вверх по улице, хоть и пологой, давалось нелегко. Зато в этом помогала усиленная выработка адреналина. Почувствовал себя, как в детстве, когда забрался к кому–то на дачный участок, и вдруг осознал, что табличка «Во дворе злая собака» висит не просто так. Бежишь и думаешь, что же случится раньше: натянется собачья цепь, или этот четырехлапое чудище отгрызет тебе задницу?
В назначенной точке Брас резко дал по тормозам, и за моей спиной начали шипеть производимые словно по метроному выстрелы. Я отсчитал двадцать шагов, обернулся и чуть не прихудел. За нашу короткую пробежку стая успела сократить отрыв более чем в два раза. Быстро опомнился. Вскинул Рельсу, припал к простенькой оптике. Сделал пробный выстрел. Мимо. Со стороны вроде бы как все просто, словно стрельба в тире. Но все мишени небольшие, находятся в постоянном движении, а у меня самого так вообще грудь вверх–вниз из–за учащенного дыхания.
Кшшш! Кшшш! Кшшш! Стреляю по собакам, а звуки, будто голубей гоняю. Странные мысли лезли в голову, пока Рельса отбивала десять выстрелов. Я даже дважды попал. Неплохой результат. Вот только потери как–то не особо волновали дворняг, и свора не сбавляла хода. Я кинулся дальше, едва не забыв о предупреждении Браса, в самый последний момент вжавшись в левую сторону. Мы повторили комбинацию еще раз. А потом солдат крикнул, пробегая мимо меня:
— Не пойдет! Меняем на Аэс…
Его слова оборвались заглушенные тихим, но яростным рыком. Я резко обернулся, одновременно делая шаг в сторону. И только это позволило мне разминуться с прыгнувшей на меня бойцовской псиной. Кстати, похоже этим я немало ее удивил. Две пули с Рельсы тут же ушли ей в спину, не дав подняться. Тело сработало на автоматике, еще до того, как горячая волна испуга прокатилась по позвонку и взорвалась в груди огнем.
Мысль о том, что мы — два идиота, резко кольнуло сознание. Ну конечно, ведь собаки пошли от волков. А у подобных животных практикуется охота стаей, и принято загонять добычу прямо на того, кто поджидает в засаде. Один меткий бросок, и кушать подано. Но в этот раз «Акелла промахнулся».
Осознание произошло за доли секунды. Я даже не успел злорадно улыбнуться. В следующую секунду энергощит мигнул от удара, а мне на спину навалился увесистый сгусток шерсти, рычания и ненависти. Зараза даже повалила меня на землю. Не самая крупная собака, но я в который раз порадовался, что на мне бронежилет, прикрывающий шею в достаточной мере. В противном случае, мне скорее всего просто перегрызли бы шейные позвонки в первые же секунды.
Сбоку гулко заговорил Багратион‑95. Этот громыхатель было тяжело с чем–то перепутать. Все. Теперь хоть из Аэски пали, хоть гранаты кидай. Шуму больше не станет.
Сам я тоже шипел и ругался от души, махал локтями и пытался перевернуться. Поэтому толком так и не понял, в какой момент и каким образом скинул с себя это лохматое чудище. Некогда наверняка красивая длинношерстная собака снова кинулась ко мне. Получила по морде сварным прикладом, перекатилась, вскочила, и повалилась на бок, поймав в корпус последний заряд Рельсы навылет. Мой затылок горел, за шиворот просачивались теплые капли крови. Руки тряслись, а дышал я часто и с хрипом. Бросил на напарника лишь мимолетный взгляд: цел, борется с последней собакой, намертво вцепившейся в руку с пистолетом. Жив, значит справится.