Попытки связаться хоть с кем–то наверху были тщетны. Стало понятно, что высшего руководства больше нет. К тому же, многие из них легко угадывались среди тел убитых измененных. Боевой дух просел ниже плинтуса. Далеко не все бойцы могли осознать, насколько большой песец накрыл весь мир своей тушкой. Были и такие, кто сидел, уставившись в одну точку, и глупо хихикал.
Вот только расслабляться и рефлексировать никому не дали. Вторая волна тварей, пришедшая из города на звуки выстрелов, нахлынула на войсковую часть бескрайним морем.
Никогда в своей жизни Брас не видел ничего подобного. И надеялся больше не увидеть. Существа, не успевшие потерять людской облик, но полностью лишившиеся своей человечности, словно селевой поток врывались в ворота и затапливали обороняющихся. Сконцентрированный обстрел из десятков стволов едва ли мог их остановить. Измененные не знали страха, не имели чувства самосохранения. Они кидались под пули, ведомые лишь голодом и жаждой крови. Пытались все разом протиснуться сквозь не самые широкие створки ворот, ломая и раздавливая тех, кто лез по краям. Плотный перекрестный огонь перемалывал выродков целыми пачками, но место погибших тут же занимали новые, оттесняя солдат все дальше.
Рев и клокотание уродов, звуки пальбы, взрывы гранат — все это оглушало и дезориентировало людей. Брас вместе с командиром и Карпом, при поддержке еще нескольких бойцов, пытались удержать один из северных коридоров, когда на их глазах измененные накрыли своими телами центральную огневую точку, порвав всех обороняющихся в клочья. Брас понял, что их отряд следующий на очереди, и уже начал мысленно прощаться с жизнью, когда подоспели штурмовики.
С этими ребятами шутки были плохи. Реакционный имплант позволял им не только управлять силовыми костюмами, как собственным телом, но и повышал боевую отдачу. Там, где простой солдат только осознавал, что в него стреляют, штурмовик уже стрелял в ответ. В основном Брас видел легкий боевой доспех «Вьюга». Ну, как легкий: полностью закрытая броня, усиленная экзоскелетом, широкий многослойный наплечник на левой руке и характерные ускорители, предназначенные для коротких рывков по прямой. И много, очень много оружия.
За мгновение оценив ситуацию, штурмовики дружно открыли огонь из плазмеров. Их не особо пугало, что подземные уровни войсковой части стремительно превращались в геенну огненную, а задымление распространялось далеко от линии столкновения. Лиц штурмовиков за закрытыми шлемами видно не было, но, без сомнений, ребята следили за всеми участками поля боя, благодаря куче витавших в воздухе миниатюрных дронов. Тех тварей, что все же сумели прорваться сквозь плотный огонь, кромсали узкие энергоклинки.
Среди немногочисленных «Вьюг» выступил пузатый «Бутуз». Гораздо менее подвижный, но на полметра выше остальных, более бронированный, и по огневой мощи в разы превосходящий своих младших собратьев. С его появлением, казалось, весы качнулись в сторону обороняющихся. Тем удивительнее было наблюдать, как через несколько минут этого стального монстра повалила и погребла под собой куча вопящих тварей. Измененные, словно мерзкая огромная опухоль поглощали окружающее пространство метр за метром. Они разрывали и пожирали любого замешкавшегося солдата, устилая своими и чужими трупами коридоры.
— Всем назад! — закричал кто–то из штурмовиков в громкоговоритель. — РПО!
Те из солдат, кто это услышал, сорвались с мест, понимая, что сейчас произойдет. Реактивный пехотный огнемет — отличная вещь, хорошо подходящая для разрушения укрепленных позиций и скоплений противника. Но использовать его в условиях подземного боя? На пуск даже одного снаряда решился бы далеко не каждый. А «Вьюги» шарахнули сразу тремя.
Позади орущей наступающей массы одна за другой расцвели три сферы высокотемпературной смерти. Они выжгли все живое, оплавили камень пола и стен. Ворота основательно покорежило, сплавившая случайные их части между собой. Это стало переломным моментом. Потребовалось еще около часа, чтобы подавить очаг у вторых ворот и полностью очистить базу от прорвавшихся измененных. Выживших переполняло чувство радости, смешанное с привкусом отчаяния.
— Как думаешь, какие шансы, что твари вернутся? — спросил Карп осипшим голосом, и тяжело закашлялся.
— А какие были шансы, что они перестанут лезть? — раздраженно ответил Брас, покосившись на технаря. И только тогда заметил, что у парня поседели виски. Дальше солдат говорил уже более сдержанно. — Сам же видел трансляцию с внешних камер, когда сигнал восстановился. Измененных было столько, что… Мля, да я слов не подберу насколько их было дохрена! Все еще не верится, что они просто взяли и отправились обратно в город.