— Что бы не заставило их уйти, я этому несказанно рад! — заявил Хоттабыч.
Офицер как раз пытался разобраться ситуацией по всей базе. Угроза вроде бы как миновала, но что творится на разных участках подземных уровней никто толком сказать не мог.
Брас потер шрам, размазав сажу по щеке. Руки продолжали предательски дрожать, с этим солдат не мог ничего поделать. Хотя, сейчас было не стыдно. Вон, к примеру, штурмовик выбрался из своей «Вьюги», и уже минут десять стоит на месте слегка покачиваясь, смотря на мерзкую гору порубленных и сожженных измененных, будто завороженный.
— Командир, как там наши? — поинтересовался Брас. — Где остальные?
— Если ты про отделение, то новости скверные. Общие потери у обоих ворот — семь человек. Учитывая нас с тобой и новенького, — офицер кивнул на вжавшегося в угол Карпа, — осталось пятеро. Уцелели только Дымок и Таран.
Брас не стал сдерживаться, позволив ругани от души пролиться наружу. Немного успокоившись, он поднял глаза на Хоттабыча:
— А что в общем по базе? Большие потери?
— Пока точных данных нет, кругом неразбериха. Но с уверенностью могу тебе сказать, что проредили нас основательно. Пока все уровни повторно не перепроверят, покидать позиции запрещено. Только не спрашивай чей приказ. Тут сейчас едва ли не каждый второй сам себе командир.
Раздраженно дернув себя за бороду, офицер потряс за плечо технаря, умудрившегося задремать даже в такой момент:
— Карп, у тебя галопланшет уцелел? Можешь вывести изображение с того дрона?
Дернувшийся от пробуждения парень похлопал по сторонам усталыми глазами, обреченно вздохнул и достал галопланшет. За пару минут он смог восстановить соединение с оставленным наблюдателем и вывел изображение на экран.
— Ну, — хмыкнул Брас, — хоть не мы одни в жопе.
Несокрушимая махина Доминатора тоже не устояла перед Импульсом. Судно рухнуло на городские развалины, протаранив килем земную твердь и накренившись набок. Технарю пришлось изменить угол съемки, чтобы громадина снова вся попадала в кадр. Неизвестно, уцелел ли экипаж, но автоматика корабля продолжала работать по заданным алгоритмам. Разнокалиберные энергетические орудия стреляли по всей площади судна. И не просто так.
Бурлящая масса, взявшая Доминатор в оцепление, была ничем иным, как ордой измененных. Они, словно муравьи, облепили корпус поверженной летающей крепости, и карабкались вверх, пытаясь найти хоть какую–то щель. Одни срывались сами, другие падали безвольными куклами, сбитые меткими выстрелами автоматики. Не перейди корабль в режим Ковчега, большая часть тварей уже наверняка бы оказалась внутри.
— Закупорились и расслабляются там, — недовольно пробурчал Брас. — Сколько бы не было этих уродов, они амеров в жизни не выковыряют.
— Нда, преимущество налицо, — Хоттабыч согласно кивнул. — Но мы не знаем, что творится внутри Доминатора. Может там тоже одни выродки.
— Не думаю, — просипел технарь, — измененные здесь на своих не кидались. Они жрали только нормальных людей.
— И то верно.
Пару минут солдаты молча смотрели видео, но монотонность картины быстро наскучила:
— Как–то странно амеры выродков оплеухами раскидывают, — выдохнул наконец офицер. — А ведь хорошо бы было прихлопнуть чем–то мощным, пока твари так плотно собрались. Все–же внутри судна что–то не ладно. В противном случае, они бы уже давно выпустили авиацию и проутюжили измененных.
Брас разделял мысли командира, но куда больше его волновала их собственная судьба. Это еще если не задумываться об остальном Заповедном. В низинном городе, наверное, сейчас творится кромешный ад. Хорошо хоть ведущие к части подземные ходы давно перекрыты из–за вторжения. Иначе кто знает, чем бы все закончилось.
— Как думаешь, командир, что теперь будет с войсковой частью? С выжившими в городе, если таковые есть? Да со всем долбаным, мать его, миром?
— Спокойно, Брас. Мы не на гражданке, разберемся. Здесь всегда найдется человек, готовый взять на себя груз ответственности.
И такой действительно нашелся. Пилигрим был обычным воякой, который насмешкою судьбы оказался старшим по званию, среди выживших. Сорокалетний ветеран, обросший брюшком и успевший заработать себе проплешину. Его слегка помятый вид многих вводил в заблуждение, потому как за мнимой простотой скрывался стальной стержень. Он никогда не стремился к высоким чинам, но всегда стремился исполнять свой долг, как того требует честь офицера.