— Ты давай тему только не меняй, — с кривой улыбкой ткнул его в плечо Соболь.
— Да на месте твой город, куда он денется?! Правда поваляли его, как песочный замок. Кругом сплошные руины. Целых домов я вообще не видел. Уродов, кстати, тоже, так что, возможно, есть шанс тихонько прошмыгнуть по поверхности, пока эти нелюди тут по тоннелям носятся, — боец прокашлялся в сгиб локтя и вытер пот со лба.
— А вторженцы? — тихо прогудел Вермут. — Солдаты или техника? Может кто–то из наших?
— Да нет там никого!.. — Пыж вновь закашлялся. — Максимум, что я видел — это мелкий шагоход, повалившийся на грузовик. А так — пустые улицы.
— Что–нибудь еще из важного? — Серп протянул солдату бутылку воды и позволил сделать несколько глотков.
— Небо. И это капец, я вам скажу. Такой кутерьмы туч на своем веку вообще не припомню. Сплошной фронт, и все густые и какие–то рваные… жутковатое зрелище. А еще там холодно. Особенно, если с подземкой сравнивать…
Пыж снова раскашлялся, на этот раз куда сильнее, старательно закрываясь руками, чтобы особо не шуметь. А когда отпустило, руки оказались забрызганы кровью.
— Ни хрена себе, — удивленно моргнул боец. — А я‑то думаю, чего меня так водит?
Остальные тут же повскакивали, и Пыжа перенесли на кровать.
— Да что вы суетитесь, ей богу, — проворчал он. — Полежу немного и оклемаюсь.
Но становилось только хуже. Кашель перерос в одышку, проступил кровавый пот. Через пару часов у бойца началась горячка. Полная безсознанка. ИскИн Серпа выделял иконку сослуживца ярко–багровой рамкой, давая короткую сводку о критическом состоянии. Солдат метался, стонал, бубнил себе что–то под нос. Кому–то все время приходилось следить, чтобы он молчал. Тело Пыжа постепенно покрывали кровоточащие язвы.
Не совещаясь с братом, Нефа предложила сделать укол обезболивающего, явив на свет небольшую стандартную аптечку. Видимо парочка берегла ее на крайний случай. Но Серп не злился. Он понимал. И все же ему пришлось хорошенько взвесить все за и против траты такого ценного ресурса. Подсознательно офицер уже понимал, что Пыж — нежилец, хотя признавать этот факт не хотелось.
В итоге, разведчик сам помог решить дилемму, окончательно отключившись. Больше в сознание он не приходил. Ближе к ночи с тела Пыжа начала кусками сползать кожа. А через час его не стало. ИскИн офицера предупредительно завыл сиреной, выдав короткое багровое сообщение:
Объект Пыж вне зоны доступа. Статус: гибель.
Не сказать, чтоб до этого боевой дух отряда был на высоком уровне, но теперь его опустили ниже плинтуса. Повисло долгое и тяжелое молчание.
Как ни странно, но первым заговорил Ронин:
— Думаю, теперь всем предельно ясно, что выход на поверхность без защиты равносилен смерти. Но и здесь мы оставаться не можем.
— Почему это? — нахмурился подсевший поближе Соболь. — Отличное место для того, чтоб подготовится к марш–броску.
— Потому что скоро здесь все пропитается запахом смерти, — с абсолютно нейтральной интонацией пояснил юноша, словно говорил о несвежем дыхании. — Из–за… выделений погибшего, дышать и так уже тяжело. Даже если мы выкинем его в шахту… — поймав на себе три недобрых взгляда, Ронин добавил: — чего вы, разумеется, не допустите, то воздух будет все–равно идти вверх и попадать к нам. Входную дверь открывать тоже весьма рискованно. Поэтому нам придется уйти самим.
— И что, просто бросим Пыжа здесь? — тихо спросил Серп, заранее зная ответ.
— Если у вас есть на примете способ достойно его похоронить в текущих условия, то я, безусловно, вас поддержу. Но, боюсь, таковой едва ли найдется.
Офицер бессильно покачал головой. С холодной логикой тяжело было спорить.
— Что ты предлагаешь?
— Собираем все пожитки и, возможно, что–то из инвентаря, и выдвигаемся, — парень привычным движением поправил сползшие на нос очки. — Прямо сейчас, не откладывая.
— На ночь глядя?
— При всем уважении, офицер, но под землей особой разницы я не наблюдаю. Лично мои ощущения дня и ночи нарушились еще в первые дни.
Серп промолчал, но и остальные тоже не возражали. А значит все в той или иной степени были согласны.
Сборы заняли считанные минуты. Запасов остались какие–то крохи. Из полезных вещей — моток страховочной веревки, пара ножей да кое–что из инструментов. Все, что могло шуметь, тщательно заворачивалось в ткань и помещалось в сумку. В целях той же минимизации шума, тканью и обрывками тряпок покрывалась обувь, колени и локти. Ползти до нужного места им предстояло не так чтоб очень близко.
Бойцы уходили с тяжелым сердцем, накрыв тело сослуживца остатками одеяла. На стене рядом осталась прощальная надпись, выведенная маркером по серой стене: «Без страха и горести. Верный до конца».