— Пустой, — раздалось из–за спины, опередив точно такое же восклицание Браса буквально на доли секунды. Всё стало понятно. Ровно в этот момент, появилась еще одна группа чумазых бесов.
— Валим! — гаркнул солдат, срываясь внутрь здания, даже не проверяя, последовал ли за ним технарь.
А внутри уже было жарко. Таран оттащил командира в сторону и, укрывшись за массивной балкой, одиночными выстрелами удерживал противника на расстоянии. Причем с той стороны неслабо так отвечали, заставляя бойца то и дело прятаться за укрытие. Брас не мог понять, что за оружие может стрелять с таким характерным треньканьем, пока стальной арбалетный болт не ударил его в грудь. Солдата с болью откинуло назад на стену, но бронежилет сдержал снаряд.
— Сука, что за первобытный строй?! — выругался он, отползая в сторону, и на пару секунд совсем позабыв о преследователях.
Хорошо хоть Карп не забыл. Технарь успел сменить магазин Аэски на зажигательный боеприпас с плазменным сердечником. Поэтому первая же сунувшаяся в дверь чумазая рожа получила три попадания почти в упор и запылала, как рождественская елка. Противник с воплем вывалился наружу, заставив своих дружков призадуматься: стоит ли соваться следом. Брас, злобно ухмыльнувшись, отбросил пустой магазин, выудил из разгрузки новый и…
Солдат так и не понял, что произошло. Скорее всего использовали что–то на подобии шок–гранаты. Интерфейс биоблока коротко рапортовал о том, что автоматически сработал навык «Последняя цитадель», не позволивший бойцу полностью потерять сознание. Придя в себя, Брас понял, что и Таран, и Карп лежат в отключке, а над ним самим склонилась перемазанная в крови и грязи страшная рожа. На лбу гладко выбритого черепа красовался грубо вырезанный круг с восемью лучами, исходящими из его центра. Такая себе восьмиконечная звезда, все еще не зажившая и сочащаяся гноем.
Руки Браса рефлекторно сжали пустоту. Потребовалось долгие две секунды, чтобы понять, что его автомат теперь в руках у нависшего над ним противника. Солдат резким движением потянулся к «Багратиону‑95», но кобура пистолета тоже оказалась пустой. Мордоворот заметил его потуги и улыбнулся еще шире. От этой мерзкой рожи бойца предательски замутило.
— Кто вы б**дь такие? — прохрипел Брас.
Но чумазый проигнорировал вопрос, лишь мерзко захихикав:
— Добро пожаловать в Райские Кущи, кабанчик! — сказал он, и с силой опустил приклад солдату на голову.
Глава 9. Приехали
Я пришел в себя резко, словно вынырнул после особенно глубокого погружения, стараясь набрать в грудь побольше воздуха. Не знаю, возможно, так и было, потому как я барахтался в какой–то жиже, растекшейся по твердой поверхности. Вокруг царила кромешная тьма, пол и стены находились совсем не там, где им положено быть. От полного непонимания происходящего, меня накрыла паническая атака. Я обшаривал пространство вокруг, не мог восстановить дыхание, выкашливал жидкость из легких, и понимал, что вот–вот сойду с ума.
— Отставить панику! — прогремел в моей голове голос Евы.
В этот раз он звучал как–то по–особенному властно. Настолько, что меня аж проняло. На несколько мгновений я замер безвольной мышью, запертой в крохотной темной клетке.
— Куда отставить? Я задыхаюсь, Ева!
— Просто сосредоточься на том, что я говорю.
— Да нем…
— Можешь! Здесь только я и ты. И если не замолчишь и не послушаешь меня, Каин, то умрешь.
Я благоразумно замолчал, чувствуя, как горло сдавливают невидимые руки, а сердце пытается вырваться из груди. Но такого тона от моего ИскИна я еще никогда не слышал.
— Молодец. А теперь слушай внимательно. Ты сейчас в относительной безопасности, но если начнешь шуметь, то измененные найдут тебя и убьют. Понял? Главное — не шуметь. Скажи, что понял меня.
— Понял, — мысленно выдал я.
— Сейчас я выведу видео с одной из камер.
Интерфейс биоблока наконец–то обрел черты, после чего в углу появилось изображение в серо–белых тонах. Ночная съемка. Увидев себя со стороны, я не удержался от того, чтоб еще раз дернуться. На мне не было одежды. Вообще. К тому же сидел я на мокром полу, искривленном градусов этак на сорок пять. Тяжело было соотносить изображение из стороннего источника со своими осязанием и шалящей вестибуляркой. Но, стоило признать, получив хоть какое–то представление об окружении, я начал понемногу успокаиваться.