К счастью, а может и совсем наоборот, но кто–то взломал двери второй квартиры до меня. Причем довольно по–варварски — воткнув отвертку в панель управления дверью. Возможно, пытались остановить автоматическое закрытие. Или же это самый крутой взлом, который я только видел. Мне осталось лишь протиснуться в полуоткрытые створки.
Дальше я тщательно обыскал квартиру, заглянув в каждый уголок и под каждую кровать. Отсутствие следов на пыльном полу как бы намекало на то, что в помещение давно никто не заходил, но я должен был убедиться. Заодно решил устроить мародерку. В итоге, не нашел ничего полезного. Разве что прихватил небольшой нож. Еду, даже консервированную, брать побоялся. Хрен его знает, что с ней сталось после Импульса.
Датчик загрязнения уже какое–то время выдавал околонулевые показатели, поэтому я наконец–то решился снять с себя маску. Легкие наполнил свежий воздух, а в нос ударило запахом извести и пыли. В итоге, закрывшись в спальне, я устроил себе привал с аскетичным ужином: слопал последние два галета, все что осталось от пайка. Есть хотелось жутко, но пришлось сосать лапу. То есть таблетку сухой воды, что по итогу будет равно где–то половине стакана жидкости.
Напрочь разбитые окна этой комнаты располагались как раз над насыпью. Сначала в наглую развалился обутым прямо на кровати, но ощущение незащищенности быстро согнало меня на пол. Стащив за собой подушки и одеяло, я устроил себе гнездо в углу комнаты, откуда мог держать в поле зрения как окна, так и дверь спальни.
Очень хотелось спать, но сон почему–то не шел. Спустя некоторое время я понял, что именно меня тревожит — полная тишина вокруг. Неестественная, мертвая. Как раз под стать новому облику города. Раньше здесь целыми днями шумели машины, а ночью, даже до моего двадцать седьмого этажа доносилось пение цикад. В лаборатории на грани слышимости всегда гудела система вентиляции. Теперь же неестественное затишье неприятно сдавливало мое сознание.
— Ну что, первый день выживания можно считать закрытым, — произнес я внутренним голосом, пытаясь отвлечься.
— Полночь еще не настала, Каин.
— Ты как всегда полна оптимизма, — улыбнулся я. — Знаешь, в виртуальных выживалках мне почему–то нравилось куда больше, чем здесь.
— Думаю, все дело в отсутствии возможности начать все заново при неудачном стечении обстоятельств.
— В точку. Мне до сих пор иногда кажется, что я застрял в какой–то затянувшейся вирт–симуляции. Разум все еще отказывается верить в произошедшее.
— Отрицание является вполне естественной защитной реакцией человеческого сознания на чрезмерно негативные события.
— Ха, у меня теперь и персональный психолог есть. Сколько денег можно было бы сэкономить, не слети этот мир с катушек.
— Я лучше психолога. После обновлений Оазиса, в большинстве случаев я могу поддерживать твое психическое состояние в пределах нормы.
— Это потому я сейчас так спокоен?
— Нет. Страх — это проявление эмоций. Моя же задача делать так, чтобы весь пережитый ужас и постоянные стрессы не дали тебе сойти с ума. Убедиться, что ты сможешь достаточно ясно мылить в критических ситуациях.
— Ты просто золото, Ева, — устало произнес я, кутаясь в одеяло. — Что бы я без тебя делал?
— Вероятнее всего, погиб бы уже несколько раз.
— Ах да. И скромность тебе тоже к лицу, — с улыбкой отметил я.
— Это не бахвальство. Я лишь констатирую факты.
Произнесено это было таким тоном, что в голове прямо нарисовалась картинка пожимающей плечами женщины, что заставило меня глупо захихикать. Ну вот, я уже воспринимаю Еву совсем не как ИскИн. Следом за яркой картинкой пришла запоздалая мысль: а в чем, собственно, загвоздка? Почему бы не подарить Еве визуальный образ. Не сейчас, конечно, но как только и если я найду спокойное место для жизни — обязательно этим займусь.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — неожиданно, в ее голосе прозвучали трепетные нотки.
— Подслушивать нехорошо.
— Прости. Такая работа.
— Хех, и мне снова нечем парировать. «Большой Брат следит за тобой», — добавил я зловещим голосом.
— Думаю, Оруэлл оценил бы такую шутку. Ты меня создал, а в итоге я за тобой слежу.