— Эй, новенький, ты как? — снова раздался голос.
— Таран, отстань. Видишь — человеку плохо, — слова второго говорившего прозвучали в приказательном тоне.
— Так я это, может помощь какая нужна…
— Мля, и чем ты ему поможешь? Анекдот расскажешь? Или ты ключ от цепей раздобыл, но сказать об этом забыл?
— Все, все, командир, я понял.
— А можно немного, потише? — страдальчески поинтересовался я, сдавив ладонями виски. — А то у меня по ощущениям вчера была пьянка, которую напрочь стерло из памяти.
— Ты что, ни черта не помнишь? — не смог унять любопытства Таран.
— Да все я помню. Только лучше от этого не становится.
— Может воды хлебнешь? Должно полегчать, — сказал кто–то, до сих пор молчавший.
Сколько же тут народа? Сделав над собой усилие, я наконец–то прищурено осмотрелся. Камера, а иначе этот бокс с голыми стенами и не назовешь, представляла собой пустую коробку шесть на шесть метров. Стандартное малое складское помещение низинного города. Значит я снова под землей. Теперь понятно откуда запах сырости и холод. Электричество больше не поступает на подсистемы города. Следовательно, ни тебе обогрева, ни порядочной вентиляции ждать не приходится.
И все же, при этом мы не сидели в полной темноте. Вероятнее всего, местные обзавелись генераторами. Через щели закрытой двери шло скудное свечение, вдобавок к двум небольшим аварийным лампам. Для меня в данный момент — просто идеальный вариант. Свет не резал глаза, но его вполне хватало, чтобы рассмотреть своих «коллег по заключению».
Сокамерников у меня было трое. Все основательно помяты. Кажется, досталось им похуже моего. На каждом был надет потрепанный костюм–горка. Ну, или по крайней мере то, что от него осталось. Характерная одинаковая одежда подталкивала на мысль, что предо мною солдаты Русской Империи, взятые в плен. Почему в плен? Потому что все мы сидели пристегнутые одной ногой к цепи. А эти метровые цепи кто–то старательно вмуровал в основание стен. То есть в принципе перемещаться можно было, да только особо не разгуляешься. И дотянуться друг до друга мы смогли бы только распластавшись по полу.
Дальше всех от меня сидел солидного вида бородач с узким разрезом глаз. Чуть поближе прислонился к стене мужчина средних лет с неровным шрамом на левой щеке. Изучая меня усталыми глазами, он указал мне под ноги и повторил:
— Серьезно, парень, попей воды — станет полегче.
Посмотрев туда, я обнаружил щедро оставленную бутылку с водой. Точно такая же стояла возле каждого из пленников. Какая забота, вашу мать!
— Только не торопись, а то заблюешь тут все. Как видишь, убирают у нас не часто.
Кивнув, я сделал пробный глоток, перетерпел волну дурноты, и отхлебнул еще раз. Кроме бутылки рядом обнаружилось еще и пустое ведро, о назначении которого не сложно было догадаться. Вот и весь сервис. Постепенно возвращавшееся обоняние уловило полный букет запахов и ароматов, что обычно царит в слабо проветриваемом отхожем месте.
— Ну что, ты как? — не унимался сидевший ближе всех ко мне мужчина. Крупный, широкоплечий. До размеров Гири, конечно, не дотягивает, но такого на ночной улице гопота задевать не станет.
По голосу стало ясно, что это и есть тот самый Таран. Я страдальчески улыбнулся, подняв большой палец вверх и снова отпил воды. Голова действительно понемногу прояснялась. Вполне достаточно, чтобы попытаться разобраться в ситуации:
— Что, мужики: «Честь императора»?
— Честь и слава! — прозвучал почти синхронный отзыв.
— Ты что, служивый? — заинтересовался бородач.
Я покачал головой:
— Простите, мужики, но нет. Просто хотел убедиться, что вы из вояк.
— Занятно, — задумчиво потянул бородач, поглаживая бороду. — Значит, сам ты не из военных, не из местных, и наверняка не из Узла. Уж такого персонажа я бы запомнил.
До меня не сразу дошли слова солдата. Заторможенным мозгам потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что на мне все еще надета моя кожаная куртка с фениксом, поверх спертой военной спецодежды. Трофейные сапоги тоже на месте, а вот пояс с оружием сняли. Козлы.
— Поначалу из–за формы даже подумали, что местные поймали амера. Но теперь ясно, что ты «свой». Осталось понять насколько.