Могла ли я возразить? Хотела. Но высказывать свое мнение не имеет смысла. Рания итак его знала, а я понимала, что любовь к свободной жизни идет рука об руку не только со мной. Мы понимали друг друга и никаких слов больше не надо. А в обществе незнакомых людей лучше действительно промолчать, сдерживая свои порывы. Они не поймут, а проблемы появятся у меня.
- Спасибо за откровенность, Рания. Я понимаю Вас и принимаю Ваши слова. – Рания протянула руку и погладила меня по щеке, искренне улыбнувшись.
- Спасибо тебе за то, что выслушала меня, Анна. Когда-нибудь ты поймешь меня и жителей Арелании, если действительно этого захочешь. Но пока в тебе горит этот огонь, лучше живи и окружай себя лучшими людьми. А сейчас возвращайся ко столу, я спущусь позже.
И я оставила эту мудрую женщину, с печальным взглядом отвернувшуюся к окну. Когда-нибудь я пойму…
Пока я спускалась по лестнице, в моей голове будто раздавался набат. Остановившись на полпути, я вцепилась в перила, не в силах выдержать этот гул. Перед глазами мелькали картины, сменяющие друг друга с такой скоростью, что кружилась голова. Создавалось ощущение, что мозг вот-вот взорвется. Все прекратилось так же быстро, как началось. Реальность произошедшего выдавало только мое сбившееся дыхание. Только опора удерживала меня от желания сесть и остаться здесь.
Как в бреду я преодолела оставшийся путь до туалетной комнаты, машинально закрыла дверь на щеколду и вымыла руки, пытаясь привести себя в чувство ледяной водой. Постепенно все вокруг снова приобрело четкие и ясные очертания, а меня перестало трясти. Как будто ничего и не было…
- Браво, на этот раз Вы куда более осмотрительны. – мужской баритон напугал меня, по-прежнему погруженную в свои мысли. Алан стоял в дверном проеме, ведущей в гостевые туалетные комнаты, скрестив руки на груди.
- Боже правый, вы меня напугали, мистер...
- К чему эти глупые обращения. Для вас просто Алан. – он улыбнулся так, что легкие морщинки залегли во внешних уголках его глаз.
- Я не могу к вам так обращаться… - возмутилась я, но меня грубо прервали.
- Но к Александру же обращаетесь!
- Это... Вы что же, проверяли меня или снова решили напасть.
- Вы переводите тему, Анна. И кто ещё на кого нападал... – Алан медленно приблизился ко мне, только я отступать не желала. Необъяснимое чувство вседозволенности накрыло меня.
- Это весьма неучтиво с Вашей стороны. И вообще, я не должна тут с вами разговаривать. Нехорошо это, во дворце. Я думала, что Вы больший приверженец традиций.
- А Вы слышали от меня по этому поводу хоть слово? Мне помнится, я даже на праздничном ужине не давал никаких комментариев. А вот Вы были на высоте... Женщина должна быть покладистой, ей даже и слова сказать нельзя, тем более в противовес мужчине. – Возмутительные слова! И снова эта улыбка и твердый взгляд, не выдающий никаких эмоций.
- И это ваша философия?
- Это мой мир, милая. Если во дворце шейха все так радужно, это не значит, что везде так. Именно поэтому тебе запрещено покидать пределы этого дворца. Там, за стеной, тебя никто не спасёт, даже я. И не поможет даже покровительство шейха. – На этих словах выражение его лица стало максимально серьезным. Было ощущение, что я говорю с неуправляемой стихией. Как ни странно, но от этого мне больше хотелось перейти его личные грани.