Наташа остановилась у шахматной доски и застыла. Перед ее глазами возникла картина, из-за дня в день повторяющаяся на этом месте по вечерам. Юра обожал играть в шахматы и когда они оказывались вдруг в парке, всегда тянул за собой друзей к шахматной доске. Какой-нибудь старик, в кепке набекрень или с сигаретой в зубах, приглашал его провести партию-другую и, игра затягивалась на несколько часов, пока тетя Оля не звонила в шестой или седьмой раз, напоминая, что уже очень поздно и, она очень волнуется. А Игорь и Наташа в это время болтали вдвоем, или занимались своими делами, или пытались готовиться к экзаменам.
-Знаешь, - с трудом заставила себя говорить Наташа. - В этом городе все будет напоминать о нем. Тетя Оля...
-Замолчи! - закричал Игорь, затыкая уши. - Не произноси больше ни слова! Не надо! Я знаю, чем это закончится. Все такие фразы заканчиваются одинаково, и я не хочу, чтобы ты стала такая же, как они.
Наташа опустила голову.
-Но...
-Но?! Ты хочешь к нему? Хочешь туда? Хочешь умереть? - взвился Игорь. - Вот уж не думал, что у меня такие друзья! Один умирает из-за неизвестной никому причины, вторая хочет покончить с собой, потому что жить не может без первого... - Он опустился на грязную влажную от росы скамейку и закрыл лицо ладонями.
-Я всего лишь хочу, чтобы он был жив, - тихо сказала Наташа. - Я хочу, чтобы он был жив, разве я многого хочу? Игорь!
Весеннее свежевымытое небо заполнили серыми кляксами тучи. Резко похолодало. Собачники, вспомнив о своих ставших вдруг неотложными, делах, заторопились из парка вон. За несколько минут до них внезапно пропали все фанатики здорового образа жизни.
-Все было так странно вчера, - сказала Наташа. - Ты ведь тоже это заметил, да?
Игорь отнял руки от лица и заинтересовано посмотрел на нее.
-О чем это ты?
-Мы так и не дождались его перед школой. На первый урок он пришел со звонком, а на перемене тут же исчез, и так продолжалось до урока Модестовича. Где он был, Игорь? Что делал? Почему никто ничего не видел? Кто-то же должен был видеть! За территорию школы до конца уроков не выпускают...кто-то должен был видеть!
-Кто-то сказал, что его сбила машина, - задумчиво сказал Игорь. - Но на территории школы нет машин!
Они помолчали, думая каждый о своем, а потом Наташа проговорила:
-Нам бы стоило самим выяснить в чем тут дело. Не перебивай, пожалуйста, меня, дай мне сказать! Это письмо, оно не дает мне покоя. Здесь что-то не так. Тот Юра, которого мы знали ни за что бы не поступил так, он не причинил бы такую боль своим близким, если только... если только у него не было бы на это какой-нибудь действительно важной причины. Причину, вот что нам нужно найти.
- А что если такой причины нет? Что если это всего лишь глупое письмо и никакой по- настоящему важной причины нет? Что если мы ничего не знаем о нем? Может быть и письмо вовсе не Юра написал. Кто может сказать наверняка?
-Я. - Наташа выдержала его взгляд и почти выдержала его странную и чужую интонацию. - Я была не только его другом с пяти лет, но и его девушкой. Я его знаю лучше, чем кто-либо другой...
Игорь скривился. Наташа с внутренним испугом вглядывалась в его лицо. Человек, сидящий перед ней, вдруг показался ей сущим незнакомцем, и ей вдруг показалось странным, что она вообще говорит с ним на такие темы.
-Знаешь? Тогда ты скажешь мне, что все это значит? Это глупое странное трусливое письмо! Мы были его друзьями, а он всего лишь написал письмо! Да если бы он просто пришел и все рассказал, если бы причина, которая заставила его пойти на это была бы нам известна, кто-нибудь из нас встал бы на его пути? Мы бы сочли за честь пойти с ним, помочь всеми силами, которые у нас есть! А что делает Юра? Пишет непонятное трусливое письмо и умирает! Он вечно все делает у нас за спиной! Разве та боль, что он причинил нам, своим нелогичным поступком соизмерима хоть с чем-нибудь? Разве не эгоистично бросать вот так без объяснений самых близких людей? Разве это нельзя назвать предательством?
Наташа молчала. То, что говорил Игорь было...было слишком кощунственно. Он говорил слишком...слишком запредельные вещи, вещи, которые нельзя было произносить ни в коем случае. Она хотела бы уйти, чтобы не слышать их, но ноги вдруг словно приросли к земле, и она слушала это помимо своей воли. Но Юра был слишком ей дорог, чтобы не защищать его.
-С чего ты взял, что это трусость? Может быть, это наоборот храбрость и отвага. Может быть, он защищал нас от чего-то. Может быть, если бы он рассказал нам, жертв было бы слишком много. Как ты можешь такое говорить! Ты знаешь его не хуже чем я . Ты всю свою жизнь знаешь его!