– ЛенАа! – закричала Йискырзу, и до меня донесся запах ее гордости. Надо сказать, противной гордости, в которой мужественная благородная защищала свою собственность. Меня. Удержаться от пары ласковых шепотков в адрес «подруги» сил не было. Старик недоуменно посмотрел в мою сторону, но, естественно, объяснений не получил.
– ЛенАа! – донесся повторный крик из заречья. Меня явно требовали на выход. Готовая в любой момент упасть обратно, я медленно приподнялась над землей. «Хозяйка» весьма эмоционально поддержала робкие движения своей «дикарки». Слегка осмелев, встала на ноги. Как учил Эйри, сначала обезоружить врага. Пара шагов и довольно увесистый посох оказался в моих руках. Злобно подумав о нем, как о дровишках, я внезапно почувствовала горькое сожаление старика. Он словно прощался со старым добрым другом. Удивленно оглянувшись на недавнего врага, я решила чуть пристальней взглянуть на его оружие. Вроде как старая отполированная временем, точней руками палка. Черт его знает, чем она так дорога хозяину. С другой стороны стоит ли моя злость-обида того, чтоб причинять еще одну мелкую боль старику. Еще один клик Йискырзу поторопил меня. Я бросила посох на землю. Со стороны седобородого пришла не благодарность, а какое-то облегчение. Не теряя больше времени, я, подобрав нож и пернатую «виновницу» конфликта, быстро пошла к своим…
Глава XXV
Йискырзу о чем-то гневно торговалась с тремя мрачными немолодыми мужиками, не дававшими нам пройти в деревню. Ее голос бурлил от возмущенно-требовательных интонаций. Но мужики стояли на своем твердо.
В основном ей отвечал стоявший в середине, выглядевший постарше остальных. Он еще временами снисходительно кривил губы, от чего его куцая бороденка забавно дергалась, словно указывая на дорогу, ведущую в обход их селения. Худощавый мужик слева, часто потирал небритую щетину на подбородке. Если б не чуйка, то я решила, что он не шибко уверен в своих словах. На самом же деле его жутко мучило чесучее кожное раздражение. Однако его голос оставался ровным и спокойным. Последний, самый низкий и самый бородатый в основном молчал, ароматизируя поддержкой остальных.
Я же сидела с Тимкой в сторонке, лениво следя за эмоциональным фоном, и ждала, пока девчонка окончательно заведет переговоры в тупик. Невольно тянуло пофилософствовать на тему столкновения воспитания с реальностью. Типа выросла девочка в уверенности, что она богиня, и все должны слушаться, а тут вот, пожалуйста, мужичье какое-то, имеющее свое представление о прекрасном. Может у них религия другая… Кстати, это неплохой вариант их сопротивления. Поскольку у всех троих по одинаковой серьге в правом ухе, и запах не то чтоб брезгливости, а как бы нежелания общения. Чем-то напоминает мои ощущения, когда очередной переполненный тестостероном чел пытался завлечь меня на суперкрутые соревнования по руко-ного маханию. Или просто их неприятие речей Йискырзу дает такой эмоциональный окрас отторжения.
В любом случае гибкость в восприятии отсутствует у всех участников беседы. Хотя девчонку я виню в гораздо большей степени. Казалось, после столкновения с бандюгами должна понять, что вся ее барская божественность – просто яркая картинка, которая может быть смята и выброшена в любой момент. Уже ведь побывала или почти побывала в роли простой самки. Даже не для родопродолжения, а для удовлетворения желаний. А уж после чуть ли не недельного мотания по тропкам и дорогам с воющем от голода животом и сухим от жажды горлом, вполне можно скатить свое самомнение ближе к основанию пищевой цепочки. Ну, хотя бы ради сыночка. Так нет, по-прежнему парит высоко. Однако мужикам ее самомнение до одного места – уступать не собираются. И я бы их, безусловно, поддержала, если б волею судьбы не оказалась в противоположном лагере…
Отвязав от рюкзака трофейные сапоги, встаю на ноги и решительно подхожу к спорящим. Оттесненная в сторону Йискырзу замолкает, обдавая чуйку пожаром возмущенного удивления. Ну и пусть. Сейчас она не героиня моего романа. Все внимание на носителей одинаковых сережек. В них на фоне мрачного негативизма легкий запах веселого любопытства. Причем у всех троих, правда, в разной концентрации. Ну как же, ученая дикарка-обезьянка заговорила – сейчас потешит выступлением. Ладно, начинаем шоу.