Улыбнувшись мужику, я показала пальцами на его глаза, потом на оставшиеся стоять на земле сапоги. Мол, можешь посмотреть. Друг понял все с лету. Благодарно кивнув, он нагнулся за сапогами и застыл, уставившись на мои тапки. То ли шокировался убожеством, то ли «иноземностью». Я сделала шаг назад. Выйдя из ступора, мужик все ж схватился за сапоги. Даже рассматривать их начал, но его взгляд то и дело соскальзывал на мои ноги.
Что ж, реакция похоже на положительную, значит, можем рискнуть подождать результатов. Вернувшись к рюкзакам, я уселась по-турецки и положила успокоившегося Тимку на ноги. Все-таки постоянно таскать мальца тяжеловато, и если этот мир не додумался еще до детской коляски, то ее надо срочно изобрести и подарить мне. Мысль отозвалась печалью в сердце. «То есть не мне, а Тимке…» – поправила я себя, но грусть уже заскользила по извилинам тусклыми горчинками. Прав был дед. Тысячу раз прав, когда говорил о женском счастье. И гнездышко хочется и птенчиков… или просто надежду на это. Присевшая на рюкзак Йискырзу, пробурчала что-то возмущенно-гневное, сбив хоровод невеселых дум. «Ну, это надо, – тут же эхом отозвалась моя язвительность, – не свив гнезда, уже заполучила в него кукушат…» И мне ничего не оставалось сделать, как признать с усмешкой ее правоту. Девчонка полыхнула обидой в лучших чувствах. Не иначе как ее эгоцентричность приняла мою усмешку на свой счет. Губки поджала, брови свела в грозную линию, взгляд полный надменного негодования. Ладно, переживем как-нибудь ее недовольство. Не в первой. Я задумчиво посмотрела в сторону деревни. А ведь если мелкие поселения стали попадаться, тогда и до крупных не далеко. Города какие-нибудь… А в них могут найтись родственники моей попутчицы. Просто обязательно найдутся ее родственники, которым с чистой совестью можно будет сдать ее с рук на руки вместе с Тимкой. А потом… Не знаю, что потом. Либо проснусь, либо с бредом сживусь, но какая-то определенность точно появиться.
***
– Валер, слушай, а чем ты вечно занят?
– Тебе не понравиться. Но скажу…
– Какая восхитительная риторика
– Правда, не сразу. Без долгого занудного вступления не обойдешься.
– И кто меня за язык тянул?
– Кончай выеживаться. Мы же оба знаем, что тебя любопытство загрызет.
– Ох, загрызет! Даже косточек не оставит. Может, уже спасешь меня и расскажешь что-нибудь?
– Ты когда-нибудь слышала, от положительных эмоций человек лучше себя чувствует?
– Типа «поделись улыбкою своей»?
– Типа «Доброе слово и кошке приятно».
– Тогда я типа понимаю, о чем речь.
– Вот я в силу оригинальности своего существования способен видеть эти добрые слова в твой адрес. Из них как раз и получаются те «энеджазеры», которыми я тебя подпитываю
– Звучит как полная бредятина.
– Я же предупреждал, что тебе не понравиться.
– Да в твоих словах даже близко логикой не пахнет. Кто здесь обо мне знает? Кто расщедрится на добрые слова? А?
– Ну, во-первых, мое существование противоречит всякой логике. И ничего, существую… Подожди не перебивай. ЗначиЦа, во-вторых, под добрыми словами я имел в виду чувства. И тянутся они из далека.
– Из какого далека?
– Из нашего мира.
– Ты про Ривку?
– Не только. Можно вспомнить про семейство Малюткина. У тебя есть идеи, почему их дочку зовут Лена?
– У них есть дочь?
– А у Тимура сын Лёня, и тоже в честь одной «сводни». А еще есть любовь от твоих родителей…
– Нет у них такого чувства!
– Есть. Может не в таком виде как тебе бы хотелось, но есть. И мне кажется, оно усилилось, потому что тебя не стало рядом.
– Вот ты и прокололся, утешитель фигов. Откуда ты можешь знать, как они там чувствуют, если ты здесь со мной? А?
– Я не знаю, как это объяснить. Я просто ощущаю, из чего рождено направленное к тебе чувство. Словно адрес на конверте считываю. И, естественно, не всегда понимаю суть послания. Вот, например, к тебе временами приходит благодарность как к тренеру от каких-то двух подростков. У меня никаких идей, кто это такие. А ведь есть еще кое-кто местный…
– Не надо о нем.
– Почему?
– Ты сам когда-то говорил, что я влюбилась в картинку, не зная ничего о человеке.
– Но ведь он тебе снится.
– Я не собираюсь становиться ни защитницей его народа, ни флагом освободительного движения.