После десятиминутных упражнений в пантомиме выяснилось, что человек пустился за нами вдогонку, надеясь выменять сапоги и мои тапки. Причем, притащив кучу обуви, он собирался меняться только баш на баш. Спорить из-за такого взгляда на торговлю, не хотелось по одной весьма существенной для меня причине – из всего принесенного мне подошли только старые, но вроде как крепкие ботиночки.
Сделка свершилась. Мужик закинул лямки своего вещмешка на плечи, однако в обратный путь пускаться не торопился. Ему словно мешало что-то сделать шаг «за порог». Пошкрябав в очередной раз свою щетину, он, глядя на ноги Йискырзу, сказал ей что-то. Ее ответ, прозвучавший как «му-му», в эмоциональном плане переводился, как отвяжитесь. Поцокав языком, сапожник снова обернулся ко мне, но отклика не нашел, поскольку я в свою очередь занималась решением совсем нефилософского вопроса: идти дальше до темнеющего на горизонте леса или устраиваться на ночевку здесь. С одной стороны, время к ночи, да еще спутница умаялась, с другой – место уж больно голое и не шибко дровообильное.
Проснувшийся Тимка громко проголосовал за привал, и мне пришлось с ним согласиться. В предыдущие ночи мы с Йискырзу, не желая попадаться спящими на глаза первому встречному, выбирали место с высокой густой травой. Теперь, разбогатев на тележку с вещами, мне не хотелось попадаться на глаза ни первому, ни второму, ни десятому встречному. А тут, как назло, перед носом мялся в непонятных сомнениях сапожник. Маялся и никуда не уходил. В принципе, он подлостью не пах, ровно как и естественными, но весьма нежелательными мужскими надеждами. Да только кто его знает, может по пути к дому встретит какого знакомого, да поведает ему без всякого умысла, за каким бугром отдыхает две цыпочки с цыпленком. Поэтому я довольно грубовато изобразила прощание и даже потолкала его в спину. Вот только мой посыл дошел до него как-то не так, поскольку непонятные сомнения только усилились.
Ну, если Магомет не уходит от горы, тогда горе надо отползать от Магомета. Поэтому я, под аккомпанемент Тимкиных возмущений, взялась расталкивать свою компаньонку, не забывая одновременно показывать мужику, чтоб уже отчаливал. Но видимо опять сделала это как-то не так поскольку, сапожник, вздохнув, подхватил Йискырзу на руки и кивком головы показал, что готов идти за мной следом. Его ноша промурлыкала согласие. Мне же осталось только высказывать свое нелестное мнение об их согласованности, да показывать дорогу. Хотя с первым я сильно не злобствовала, поскольку при другом раскладе мне девицу пришлось бы тащить на руках самой. А второе отнимало столько усилий, что возмущения просто из головы повылетали. Все-таки высокая трава не дорога, о чем мне сообщала тележка буквально на каждом сантиметре, пытаясь выполнить кувырок на бочок. Хорошо хоть я Тимку взять на руки сообразила, а то бы вмиг мальца опрокинула, да еще б вещичками присыпала.
Из-за трудностей с телегой мне не захотелось заходить далеко от дороги. Дошла до места, где трава была выше колена и скомандовала остановку. От сапожника пахнуло негативизмом. Предполагаемое становище подверглось весьма критичному осмотру, после чего мужик, положил девчонку на землю и исчез. В переносном смысле разумеется. Чуйка подсказала, что товарищ отправился искать более подходящее, по его мнению, место. Следить за его перемещениями было недосуг, поскольку требовалось уделить время мокрым пеленкам пацана.
Со своей разведкой наш добровольный неожиданный помощник управился быстрей, чем я с переодеванием Тимки. Терпеливо дождавшись, пока я закреплю последний уголок, он исполнил серию совершенно неинтерпретируемых жестов. Сильно не заморачиваясь с разгадыванием ребусов, я просто дала понять, что согласна на переезд. Йискырзу повторно без возражений исполнила роль поклажи.
Пройти пришлось всего метров тридцать. Стоило признать, что найденная небитым сапожником ложбинка выглядела гораздо уютней моего изначального выбора. Тот, уловив мое одобрение, аккуратно посадил вяло реагирующую Йискырзу на траву и, скинув на землю свой мешок, стал возиться с застежками ее ботиков, с явным намерением снять их. От него по-прежнему пахло сомнениями, но уже в гораздо меньшей степени. Зато теперь четко чувствовался аромат профессиональной гордости. Не очень понимая сути его чувств, я внимательно следила за происходящим. Сапожник же, сняв первый ботиночек, неожиданно сунул его мне в руку. Вот честное слово, если не видела б, на чем сомкнулись пальцы, решила бы, что держу какую-то рыбу странной формы. Мокрую, холодную и склизкую. Сразу захотелось выбросить эту пакость и вымыть руки. Видя мою реакцию, сапожник удовлетворенно заговорил, одновременно, взявшись за застежки второго ботиночка. Я же смотрела на уже разутую ногу девочки, гадая, когда же она так капитально промочила ноги. Вроде бы после куриной охоты, никто из нас к воде близко не подходил. С другой стороны во время варки бульончика она вполне могла свои ботики пристроить на просушку у костра. Видела же, как я тапки подвешивала. Странно как-то. Неужели не понимала, что на ноге не высохнут? А еще непонятно почему, у нее никаких носков нет. Помнится, в начале нашего знакомства она носила какие-то серенькие. Сейчас же абсолютно голая нога, на которую, как говориться, без слез не взглянешь. Мужик, кстати, пах похожим восприятием увиденного. Вздохнув, он извлек из своего мешка флягу и кусок полотна. Последовала процедура бережного омывания ног, их вытирания, сильного растирания и последующего укутывания.