– Есть-пить… (непонятный «жук-можук»)… ЛенАа, – после чего она подняла полу халата и, добавив журчащую фразу, показала на себя.
Обмен халата на еду питье, пожалуй, звучал не так кощунственно, как на бусики, но все же и не так, как хотелось бы.
«Не так как мне нужно», – поправила я себя и после чего активной жестикуляцией рассказала об обмене халата на молоко для Тимки, лечение Йискырзу, ну и плюс еду, конечно. Девчонки дружно запахли забавной двойственностью, с одной стороны расстроились, что не смогли по дешевке получить ценную вещь, а вот с другой стороны обрадовались, реальной возможностью заполучить то, что хочется за приемлемую цену. Короткое обсуждение, после чего они, сыграв в местную разновидность камень-ножницы-бумага, разделились: одна осталась со мной, так сказать караулить добычу, другая быстро побежала в обратно в деревню.
Я занялась Тимкой. Целых полторы минуты прошли в тиши и спокойствии, а затем оставшаяся девчонка злобно шипя, начала активно сплевывать себе под ноги. Эмоции тоже у нее тоже добротой не отличались. Соответственно и у меня радости не прибавилось. А уж когда я посмотрела в ту же сторону, что и внезапно озлобившаяся малолетка, то моментально вспомнила Малюткина с его понятием «отрицательной радости». Точнее, в памяти осталось только название, да как он нам своими рассуждениями мозги в узелок свернул. Вот и сейчас, видя, как вдоль берега решительным шагом двигалась уже знакомая мне кочергоносица, мозги попробовали принять не предусмотренную природой форму. Ощущение грядущих неприятностей усиливалось изменениями во внешнем виде. Исчез закрывавший всю одежду фартук. Открытый взглядам жилет в купе с простой длинной юбкой, выполненные в разных оттенках хаки, усиливали недобрые ощущения. И даже то, что бой-баба в руках держала всего лишь маленький сверток, не дарило надежды на «безоблачное» развитие событий. Хотя наверняка все начнется мирно. Мне совершенно по-хорошему предложат «бусики» в обмен на все, что я имею более-менее ценного. Потом попытаются силой свершить сделку. Тут «благородную госпожу» ожидает небольшой сюрпризик: я, конечно, измотана до нЕльзя, но выучку сбрасывать со счетов не стоит.
Вот только не надо забывать, что хоть она и гадина, зато местная. А я будь хоть двести раз белой-пушистой, но все равно останусь пришлой. Поэтому, когда побитое бабище приползет в деревню, то коллективное-неразумное под девизом «Наших бьют!» вполне может отправиться мстить нехорошей незнакомке. Разумеется с конфискацией-как бы-компенсацией. В лучшем случае. В худшем… И тоскливое «Эх, свалить бы отсюда!» затопило мою душу безнадегой, заставляя оглядываться в поиске соломинки для спасения утопающей…
«Утопающей?» – в мозгах мелькнуло пара искорок, а затем яркая вспышка, – «Лодка! и Йискырзу уже в ней. Только сумки закидать»
Я посмотрела на целенаправленно шагающую к нам бой-бабу. Слишком близко. Не успею. Но не все так плохо. Просто сначала мы с ней ругаемся-торгуемся, затем драка и, пока она ползает за подмогой, отплытие.
Приободренная решением, Я наскоро замотала Тимку в пеленки.
Вот только в моих планах оказался неучтенный фактор, под названием охочая до халата девица. И как оказалось, она, несмотря на разницу в весовых категориях, совершенно не собиралась смиренно уступить старшим.
Для начала этот неучтенный фактор выбежал навстречу приближающейся соперницы. Кочергоносица, проигнорировав оппозицию, не замедляясь, продолжила движение к своей цели.
«Ах, Моська…» – подумала я, вставая к своим вещам. В первую очередь необходимо убрать предмет раздора. Показать, кому он принадлежит. Невысохший Халат был быстро свернут, вот только пояс соскользнул на землю. Сунув в подвернувшийся под руку рюкзак, я подхватила своевольную ленту. По мозгам шибанула яростная жадность надвигающейся бабищи. Взглянув ей в лицо, я демонстративно опоясалась, завязав концы двойным узлом. Противостояние началось. Она на голову выше меня и раза в два, если не в три шире. Эдакий колосс в юбке, по сравнению с которым я маленькая забитая девочка, которую мгновенно раздавят морально и физически. Только в голове у этой девочки с бешеной скоростью прокручивались не страхи, а тренерские советы. Словно Эйри стоял рядом, негромким голосом делая раскладку возможных поступков соперницы. А хромой Тимур с другой стороны своими рублеными скупыми фразами, подсказывал возможные ответные финты.
Однако и проигнорированную Моську еще было рано сбрасывать со счетов: недолго думая, она просто вцепилась сзади в юбку соперницы, пытаясь застопорить ее движение. От рывка воинственная бабища запнулась, едва не рухнув на колени. В ее глазах зажглись лучи смерти, готовые испепелить надоедливую шавку. Во всяком случае, запах, когда она оборачивалась к девчонке, шел именно такой. Но мелкая, видимо, считала себя лучеустойчивой, а может просто не подозревала об опасности. В любом случае она продолжала держать юбку врага в руках, да еще что-то выговаривать. Концентрация злобы в воздухе повышалась с каждой секундой, а соотношение размеров было действительно как у слона… слонихи с Моськой. И… Не говоря ни слова, рассвирепевшая баба дернула на себя подол юбки. Не ожидавшая такого подвоха девчуха, вместо того чтоб выпустить тряпку из рук, полетела следом за ней, внезапно оказавшись слишком близко к сопернице. На это, видимо, и строился расчет, поскольку обратным движением руки слониха «зарядила» мелкой такую сильную оплеуху, что та отлетела на пару шагов… И лично меня удивило, почему только пару шагов, на не пару сотен метров. Бабища, выдохнув в эфир злобное удовлетворение, подошла к распростертому тряпочкой тельцу и, схватив одной рукой за грудки, вздернула девушку в воздух. Роль безучастной свидетельницей избиения младенцев, мне абсолютно не улыбалась, и я дернулась вмешаться, но не успела. Моська оказалась довольно зубастой особой в прямом смысле этого слова…