– …Нет, ну что за гадина! Это не богиня, а просто первостатейная сволочь! И за каким надом она свалилась на мою голову! Всю жизнь изуродовала. Теперь вот за брата взялась!..
Я хотела возмутиться, но этот в плаще подлетел к двери, и, резко ее распахнув, рявкнул шепотом на вытянувшегося мужика в военной форме:
– Где там этот медицинский пень?!
От служивого пахнуло страхом, но голос остался твердым:
– При всем уважении, не могу знать.
– Так узнай!
– Не могу, оставить дверь без охраны.
– А ну тебя… – Эса выскочил из комнаты, – сам разберусь.
Я услышала звук убегающих шагов. Охранник посмотрел вслед начальству, потом на меня, за тем сместил взгляд чуть в сторону. Опять на меня. Сменил страх на недоумение и осторожно прикрыл дверь.
Глаза замерли на изящно выполненном дверном засове… Изящный, но совсем недекоративно игрушечный… Припомнив, какая я сволочь-гадина, подошла и задвинула его. На душе стало приятней.
Разворачиваюсь. Разглядываю, куда меня занесло неведомым ветром. Собственно разглядывать практически нечего. Комната, можно сказать, пуста. Застеленная сероватым бельем старомодная кровать с высокими темными деревянными спинками. Рядом стояли два выполненных в том же стиле и цвете стула, чей массивно-строгий вид солидно сообщал как об их надежности, так и о неприподъемности. Легкий, светлый переносной столик, «украшенный» бутылочками словно противопоставлял себя массивной компании. Создавалось ощущение случайности, неустроенности. Да еще окна без занавесок, как элемент неуютности… Похоже, в кровати кто-то лежит… подхожу ближе… Ха! Так это ж знакомый «первокурсник». Видимо почувствовав, что его разглядывают, лежащий раскрыл глаза, сфокусировался на моем лице и…
– Мама!
– Ну, с половой принадлежностью ты угадал.
– Спаси-и-и… – удар волной ужаса, – Э-э-сса! По-по-мо-о… – прямо цунами страха..
– Эй, ты чего?! – я просто обалдела от такой реакции.
Нулевой отзыв, бессвязная речь, Истерия в полном разгаре. А у меня в запасе только одно средство, правда, успешно опробованное на Йискырзу. Да и как-то дурной задор драки в крови вовсю гулял…
В пустом помещении пощечина прозвучала очень громко.
– Ой! – парень вменяемо распахнул глаза, – Это что?
– Непатентованное немедикаментозное вмешательство, – пробурчала я, тряся ушибленной рукой. Челюсть у парниши как из камня вырезана.
Тут чуйка подсказала, что меня узнали, опознали и собрались по новой бояться.
– Э, нет, – громко заговорила я, – так не честно. Слышишь? – и для верности тряхнула парнишку за руку, – Сначала ты объяснишь, чего боишься.
– Ва-ас…
– Ну, это наверно правильно… Но все же давай подробности, – я уселась на один из стульев, – Подробности. Только побыстрей, а то время поджимает…
– Я не хотел… Я думал… но пошел, но не хотел…
Несмотря на звуковую сумятицу, у меня забрезжило какое-то понимание:
– Постой, это ты что все еще трясешься из-за медведя?
– Кого? – сила его удивления сбила накручивающийся страх.
– Не важно. Я после нашего разговора исчезла, а ты следом полез…
– И за это тоже.
– …Так успокойся, ты просто попал под дружеский удар. Высунулся не вовремя вот и схлопотал непредназначающееся… – тут до меня докатилось понимание его слов, – Секундочку, а что был еще раз?
Парнишка кивнул:
– Вчера утром.
– Утром? – я мысленно прокатилась по воспоминаниям туда – обратно.
– Точнее, днем, – виновато поправил себя юнец, – я проснулся поздно…
– Ага, – много мудро констатировала я, пытаясь скрыть пробел в памяти. Как-то не зафиксировалось четко «утреннее» общение. Сейчас же иди, разбери, что там действительно происходило, а что неуемная фантазия дорисовала. Но вдаваться в такие детали, чего-то не хочется. Лучше другое уточнить:
– А чего хотел?
– Извиниться… И за Эсу попросить…
– Извиниться, значит.
– И за Эсу…
– Давай каждый сам за себя просить будет, – собеседник сглотнул и судорожно кивнул, – да расслабься ты, бедолага! Чего так дергаешься?
– Вы… меня… это… Можно просто убьете?
– Сдурел?!
– Пожалуйста! Умоляю! Богиня, сжальтесь! Просто казните!
У меня аж волосы на голове зашевелились от его слов. Впрочем, действительно зашевелились, поскольку ко мне вернулись мои змейки. Страх собеседника стал полнее, ярче и как бы многограннее.
– Да ты меня, что за зверя, какого держишь?
– Нет– нет! – а в глазах «Да!» причем огромное преогромное. И смотрит на мои волосы.
– Ясно, – я потянулась приласкать своих змеек, – значится так, настроение у меня сейчас, честно сказать, не очень доброжелательное, – парниша постарался вжаться в кровать, – но разрешить наши непонятки придется. Так что, давай прислушайся к словам… хм, богини. Внемли, так сказать.