Но сейчас в роли человека весьма подневольного вариант с «убежала» не предусмотрен в принципе. Значит, придется терпеть… Хотя с другой стороны, наличие кресла не является необходимостью его использования…
Охранница отступила в сторону. За стоящим у центрального окна стола сидел немолодой хрупкого сложения мужчина. Голубой полувоенный френч на плечах, в руке изрядно покусанный бутерброд, хлебные крошки в небольшой академической бородке, на остром с маленькой горбинкой носу оранжевое пятнышко соуса. Седеющие волосы забраны в хвост, открывая обзору глубокие залысины, в серых глазах вселенская усталость, и пахнет уверенным цинизмом мясника пополам с профессиональной раздраженностью престарелой паспортистки. Ну да, я кусок плоти, на который надо потратить время… Нормальное в принципе отношение. У нас в районной поликлинике редко кто так не пахнет. Главное, нет никаких завихристых желаний, о которых в книжках по психологии пишут много-много букв. Будем считать, что доктор получает одобрямс на взглянуть. Ему, конечно, от этого ни горячо, ни холодно, но мне как-то спокойнее.
Меня окидывают совершенно спокойным взглядом, бросают короткую фразу, кусают бутерброд и задумчиво отворачиваются к окну. До охранницы не сразу, но доходит, что я по-местному ни бум-бум. Ничуть не испугавшись трудностей перевода, она медленно, по слогам, повторяет докторскую команду. Похоже, у нее незнание языка ассоциируется с тупизной. Что ж, мы такие, как нас представляют, поэтому «туплю в ответ и хлопаю глазками».
На самом деле набор врачебных команд минимален. Это либо «проходите», либо «раздевайтесь». Есть еще вариант «На что жалуетесь?», но тогда доктор к окошку не развернулся бы. «Проходите» тоже отпадает, поскольку мы как бы уже вошли. Значит, мне велели раздеться. Вот только кое-кто не догадался снять веревочную петлю с моих запястий. К тому же в помещении, несмотря на солнечные лучи, довольно прохладно, и лишаться, даже очень тоненьких тряпочек, совершенно не хочется. У меня итак уже по всему телу огромные ознобные мурашки гуляют… Может только местами оголиться придется?
Охранница, излучив немного недовольства, повторяет свой перевод. Слегка заинтригованный доктор оторвался от созерцания улицы. «Перевод» озвучивается еще пару раз. Доктор раздраженно хрюкает, после чего занервничавшая конвоирша подступает ко мне с явным намерением поиграть в «раздень Машеньку»… то есть Леночку. Пытаясь отказаться от «милой» услуги, я, поднимаю руки, предъявляя свои запястья. Конфликт исчерпан. Было бы очень смешно, если б не было так холодно.
Доктор выдал короткую язвительно-оскорбительную речь и, откусив еще разок от бутерброда, повторно уткнул свой взгляд в окно. Запах охранницы стремительно упал до униженно-растоптанного. И мне стало ее жалко.
Нет, я сама по себе очень далека от популярного западного закидона под названием политкорректность. Глупость должна называться глупостью без всяких изящно-смягчающих словесных оборотов. Но зачем, же оскорблять! Ведь даже у очень недалекого человека есть чувства, и одно из них чувство собственного достоинства. Да, этой грубоватой мужеподобной женщине дано богом не так уж много. Зато она практически полностью загружает отмеренный ей свыше ресурс. А этот докторишка… Ведь не молод, а прозябает в занюханной тюремной больничке. Не в своей частной клинике с клиентурой из богатеньких 'буратин', а, повторюсь, в занюханной тюремной больничке. Способностей не хватило на что-то большее? Так чего нос задирать, если, по сути, ты такой же недалекий, с трудом доросший до своего места под солнцем. Да и потом не верится мне в то, что свои способности этот врачеватель эксплуатирует так же эффективно, как недалекая охранница. Вот готова поспорить, что КПД использования заложенного природой у нее гораздо выше докторишкиного. Вот и получается, что она достойна гораздо большего уважения, а вместо этого получает болезненные оскорбления от немолодого сморчка.
Освободившейся рукой я удержала рукав конвоирши, и когда она удивленно подняла свои глаза, улыбнувшись, подмигнула. В ответ небольшой смущенный кивок и расцветающая в ее душе благодарность.
Раздеваюсь. И ужасаюсь. Все тело расцвечено пятнами синяков. Некоторые с кровоподтеками. Видно месили меня вчера не по-детски. А это я еще лица своего не видела. Но надо сосредотачиваться на положительном. Вот зубы все на своих местах. Нос сохранил свою форму. И вообще без переломов обошлось. Ведь это многого стоит. А синяки… заживут. Так что лучше думать о вещах более насущных. Например, висящее на шее колечко никому не хочется показывать…