По толпе, словно вздох, прошла волна. Поставленные на землю узлы и чемоданы вернулись в руки. Однако все еще топтались на месте. И вдруг кто-то впереди делает шаг вперед, а его сосед сзади встает на освободившееся место. Кусочек свободного пространства начинает путешествие к задним рядам, а за ним еще один, и еще один. Толпа пришла в движение. Я вместе с ней. Вроде как пора выбираться из массовки, но… Взгляд зацепился за сине-белый нос корабля, пробежался по верхней палубе остановился на непривычно тонкой полосатой трубе… но собственно, зачем куда-то выбираться? Я же вполне могу стать пассажиром, и это может стать прекрасным местом для отдыха и отличным средством убраться из не шибко гостеприимного порта, да и города в целом.
Усталый матрос, проверявший билеты у входящих пассажиров, при взгляде на монетку в моих руках, молча показал в сторону, где пара мужиков в одинаковых серых куртках сидели на своих чемоданах. Мой приход они восприняли с интересом людей уставших от долгого ожидания. Задали пару вопросов. В ответ я показала на горло, дополнив короткой жестикуляцией, мол, «не работает». Мужики запахли лениво безразличными соболезнованиями, и, перекинувшись парой неторопливых фраз, вернулись к молчаливому ожиданию. Вскорости к нам присоединились две боевитые бабулечки. Их приталенные жакеты в сочетании с длинными юбками невольно вызывали ассоциации с Шолоховскими героинями, поэтому я невольно окрестила их казачками. Одна держала в руках большую корзину, аккуратно прикрытую тканью, вторая несла впечатляющих размеров рюкзак. Их багаж абсолютно не мешал им вести оживленный разговор, в который они моментально постарались втянуть и меня. Мой ответ их не обескуражил, а стал поводом подключить к разговору мужиков. Я же с постной физиономией куталась в «новенький» плащ, уговаривая себя, что голова не болит и не гудит. Однако, бойкие бабульки смогли выковырять меня из раковины, подозвав торговца снедью. Когда тот подкатил к нам свою тележку, мой живот, привлекая внимание всей честной компании, протрубил оду еде. Казачки моментально вняли призыву и, радуясь своей нужности, пустились в рекомендации что купить. Они же помогли и расплатиться, отсчитав из горсти вынутой мелочи нужную сумму. В итоге мне сосватали то, что я после первого же укуса обозвала «овощные чебуреки с орешками». Вкус странный, но не противный. Отторжения не вызывает. А спустя четыре чебурека, я порадовала окружающих икотой. Посмеиваясь, один из мужиков предложил хлебнуть из его фляжки…
Добродушная забота о «непутевой дикарочке» сняла некоторую натянутость в общении, и когда нас позвали на оплату поездки, мы уже были «давнишними приятелями». Мне помогли обменять две монетки Йискырзу на билет, а затем проводили до места, в виде лежака в торце коридора. Эдакая разновидность плацкартной боковушки у туалета. Впрочем, было существенное отличие в виде выдвижной шторки из деревянных реек, отгораживающей мое спальное место от прохода.
– Мое спальное место, – с наслаждением повторила я, присаживаясь на лежак, и окружающий мир перестал иметь для меня значение.
Глава XXXVIII
Мне снился сон о том, как я сплю. Крепко сплю. Вот загудел корабль, а я сплю. Вздрогнул, задрожал корпус, а я сплю. Бабульки казачки не единожды заходили ко мне и вместе, и врозь. Стучались в шторку, но не достучались. Я хорошо спала. А потом одна из них привела знакомых мужиков. Они тоже стучались – не достучались.
И позвали мужики матросика. А тот постучал-постучал, потом достал хитрую металлическую загогулину и, просунув ее в щель, открыл шторку.
Но и тогда я не проснулась. И когда трясти меня начали, не проснулась. Даже когда одна из бабулек иголкой колоть стала, я не проснулась.
Тогда позвали офицера, а он после своих неудач позвал капитана, который уже после своих безрезультатных попыток разбудить, велел офицеру кого-то найти, а матросу мои карманы досмотреть. Последний выгреб остатки мелочи из плаща и кошелек от пояса отвязал. Первый же привел богатого зазнайку доктора.
Сон мне, кстати, обо всех много чего порассказывал. Бабулек казачек он, к примеру, сделал семейной парою, а мужиков братьями. Матросику уже обрыдло быть матросиком, да только не решил он куда податься. Офицер же всего пару месяцев как устроился на корабль, поэтому весьма озабочен оценкой капитаном его действий. А у капитана в каюте дамочка недовольная одевается, а ему неудовлетворенному приходится со спящей «дурой» разбираться. Ну а доктор был простой богатой зазнавшейся сволочью. Причем как доктор он так себе, а вот сволочь первостатейная. Однако о своем реноме он заботился, потому снизошел до осмотра непросыпающейся девицы на плацкартной боковушке у туалета. По его команде офицер с матросом уложили меня на спину. При этом первый старался не показать, как отозвался его организм на случайно задетую мою грудь, а вот второй с бесстыдным удовольствием прошелся руками по моим нижним полукруглостям.