Больше о нем я ничего не слышала. Почти не слышала, так как спустя пару месяцев после начала занятий в универе, одна из одногруппниц поинтересовалась, к какой народности я принадлежу, что у нас так сильно следят за девушками до свадьбы. Слово за слово и мне поведали душещипательную историю о парнишке, который, проводив понравившуюся девчонку до дома, не удержавшись, легонько «чмокнул» ее в щечку на прощание. Рассказ о внезапно налетевшей толпе родственников, рвущихся отомстить за невинную шалость, мог легко посоперничать с крутыми американскими боевиками.
– Так это что все неправда? – с круглыми от удивления глазами спросила Юлька в конце своего повествования.
– Ну почему же, – сдерживая сильное желание рассмеяться, ответила я, – здесь на удивление много правды. Однако и пропущенных деталей тоже немеряно. К примеру, он не в первый раз меня провожал, поэтому стал не с поцелуйчиками приставать, а руки распускать, да еще против моей воли. Вот моему бывшему, следящему за нами, это и не понравилось. А так как парень он крутой, на разных единоборствах слегка двинутый, то отмесил ухажера за здорово живешь. На родственников же этот горе-кавалер потом совершенно случайно налетел, и если б не стал орать, что, мол, от меня не убудет, то они бы его и не тронули.
Кажется, я воочию увидела как у новоявленной «подружки» в голове закрутились колесики печатного пресса и… новая история ушла в тираж, удерживая от меня на расстоянии любителей покрутить шуры-муры.
Не могу сказать, что они мне раньше сильно докучали, но, как правило, раз в неделю находился человече, желающий ознакомить нелюдимую первокурсницу в мешковатой одежде с настоящей студенческой жизнью и с собой в частности. После ознакомления Юльки с «подробностями» приключения, число предложений погулять-познакомиться заметно сократилось. Хотя может ко мне уже просто привыкли.
Сама же студенческая жизнь поначалу не шибко отличалась от школьной. Точнее, перемены-то были, но вот расписание и ритм жизни оставались практически неизменёнными… вплоть до первой сессии.
Вот она-то налетела, закружила и бросила, оставив восторженно испуганное ощущение непривычной свободы. Я словно оказалась на пороге удивительного, но опасного приключения. Однако пришедшие в мою жизнь изменения не тянули ни на опасность, ни на приключения.
Началось все с того, что отец нашел для меня подработку. Теперь ежедневно с семи до полдесятого, я с умным видом следила, как компьютеры одной из строительных контор осуществляют бэкап. Местный админ прекрасно автоматизировал весь процесс сохранения данных. Тем не менее, хозяин требовал, чтоб в конторе присутствовал кто-то разбирающийся в компьютерах. В итоге я получила место и время для занятий, компьютер, бесплатный интернет, неограниченный кофе и зарплату. Копеечную, но зарплату.
Следующим шагом во взрослую жизнь стало предложение вступить в долю, чтоб снимать на троих квартирку в двух шагах от универа и в трех от работы. Собственно местоположением исчерпывались все достоинства этого жилища. Предназначенная мне кресло-кровать вообще находилась в бывшей кладовке, по недоразумению называемой комнатой без окна. Однако домашние в один голос решили, что дело того стоит. Мол, у них на душе станет гораздо спокойнее, если их солнышко не будет ночами ездить на перекладных. После чего дед официально переехал к бабушке. Его же квартиру стали сдавать за бешеные деньги. То есть старикам хватало на оплату лекарств и еще оставалось мне на жилье.
Потом пришла вроде как безобидная, но все же довольно неприятная новость: у Эйри заканчивался контракт на его основной работе, и он возвращался в Израиль. Совесть не позволила тренеру бросить своих любимых учеников на произвол судьбы. Он начал подыскивать нам клубы для продолжения занятий. Поэтому частенько мы отправлялись на «показательные тренировки» в какой-нибудь новый зал. В итоге я стала раз в неделю заниматься с пожилым хромым спецназовцем, имевшим с Эйри схожие понятия о благородстве, точней его отсутствии, в драке. Глядя на нового тренера, невольно вспоминались строчки Блока об азиатах-скифах «с раскосыми и жадными очами». И имечко у него было подходящим – Тимур. Но главным его достоинством в моих глазах был ровный стальной запах практически полного эмоционального контроля. Причем он не менялся и во время схваток, когда тренерские руки… и прочие части тела вольно или невольно приходили в соприкосновение с моими женскими формами.