– Я могу попробовать. Но только не ждите предсказаний ясновидящей! Только доброе слово в дорогу!
– Да сделай уже это! – не выдержал Валерка.
– Но я не знаю как!
– Повторяй: «Я, богиня Ленка…»
– Не издевайся!
– Ты что, своим нюхом не чувствуешь, как я к этому отношусь?
– Чувствую… – признала я, – Но это пугает!
– Потом попугаешься, а сейчас…
– Хорошо, хорошо… Я, богиня Ленка, – тут мне стрельнула шальная мысль, и я добавила, – Червоточинка…
Идущие от Валеры эмоции показывали, что он не возмущен, а даже рад такому добавлению. Странно, но попробую продолжить:
– …признаю, что стоящие передо мной испытывают взаимную любовь и уважение. Я вижу их обоюдное желание создать семью и прожить совместную жизнь в любви и согласии… – и ведь действительно вижу. Вроде такие разные. Он поджарый, до краев наполненный энергией, подобен сжатой пружине. А она такая даже не хрупкая, а хрупенькая, вроде как задень – рассыплется-расколется. Он загорелый считай до черноты, с выгоревшими короткими прямыми волосами. Ее же кожа выглядит белее снега, особенно на фоне густых чернильно-черных волнистых волос, собранных в большой роскошный хвост. Да еще черты лиц у них словно в антонимы играют: если у одного широкое, то у другого узкое, у одного тонкое – у другого толстое. Но они любят друг друга, призрев все различия. Значит, мне, как другу, надо их поддержать. И не просто надо, мне очень-очень хочется их поддержать. Чтоб то, что родилось между ними, ни в коем случае не пропало, не затерялось, не затерлось и не потускнело, а все время грело их, даря яркое счастье:
– …в том даю им свое одобрение и благословение… – видимо, пришедшие от парочки эмоции срезонировали с моими собственными сопереживаниями, потому что я внезапно оказалась переполнена бурлящими чувствами, которые спрессовались в острую необходимость добавить, что-то душевное, – …Искренне желаю вам счастья, радости и взаимопонимания на всю вашу жизнь!
В глазах слегка потемнело, мир чуток качнулся. Похоже, такие резкие перепады чувств сказались на моих мозгах не лучшим образом.
– Эй, Ленка, ты как-то побледнела, – Валерик, выпустив свою нареченную, сделал шаг ко мне. Всматриваясь в мое лицо, паладин подхватил меня под локоть и настойчиво усадил на кровать
– Присядь-ка пока, – прокомментировал он свои действия, а сам опустился рядом на корточки.
– Ага, – согласилась я, – че-то распереживалась тут с вами.
Рядом со мной села Ривка. Она явно хотела что-то спросить, но видимо мучилась с переводом. В это момент пахнуло новым эмоциональным всплеском, от которого захотелось отмыться и внешне, и внутренне.
– Валер, похоже, мой женишок в себя пришел. Ты его выпроводи, пожалуйста.
– Это я мигом оформлю, – радостно заявил тот, вскакивая на ноги.
– Ривка, пойдем на кухню, чай пока попьем.
И мы пили чай, не обращая внимания на шум в комнатах. Она рассказывала историю их знакомства и с удовольствием грызла грильяж. А потом пришел Валера и тоже рассказал, как они познакомились. А после Ривка рыдала от смеха, потому что Валерик ухитрился выкинуть вместе с вещами Евгения сумку с моим нижним бельем, и мне элементарно было не во что переодеться. А чтоб извиниться, он подарил мне напугавшую моего жениха финку, оказавшуюся бутафорским ножом, но вполне реальным кастетом. Когда же я все же привела себя в порядок, то подарила Валерке кольцо для невесты, поскольку мне оно стало не нужно, а ему времени найти достойное не хватило. Да и просто отблагодарить его нужно было за мое спасение от пройдохи жениха.
Потом сидели-болтали о грядущей свадьбе. Валерка откровенно опасался дядьки Степана, который вроде как мужик нормальный, но антисемит махровый. А Ривка рассказала о паре своих суперрелигиозных родичей, которые поставят в вину ее жениху и испанскую инквизицию, и царские погромы. А я думала о том, что надо действительно написать завещание, передав детям отца и матери свою собственность. Сестренок две – квартир две…
А потом, через год с небольшим, пьяный водитель вышиб Валеркину машину на встречку, впечатав ее в идущий бензовоз.
Мой паладин погиб мгновенно. А его Ривка, тихая хрупкая тоненькая девушка, несмотря на разбитую голову и открытый перелом руки, высадила заклинившую дверь и оттащила сидение с их дочуркой метров на двадцать от линии начавшегося пожара. Когда приехала скорая, она уже не дышала… Но даже мертвой Ривка продолжала прикрывать своим телом ребенка…
Вторая часть
Глава X
Захлопнув входную дверь в квартиру, я, не разуваясь, прошла на кухню и поставила на стол початую бутылку водки, которую несла в руке от самого Валеркиного дома. В другой руке болтался пакет с фотографией, сделанной на нашем выпускном. У меня где-то лежит похожая, но эта, в свете разыгравшейся трагедии, кажется более символичной. На ней Валерка, отстав буквально на полшага, словно выпускает меня в самостоятельный полет. Я иду дальше, а он остается позади… в прошлом.