Стопка… сухарик.
– А все же смешно старика корежило, когда на его «Амэн» народ креститься начинал! А этот обреченный взгляд! Как он там приговаривал: «В субботу нельзя ездить, тем более хоронить, но кто я такой, чтоб спорить с тяже-ик-лыми природными катаклизмами» и на дядьку Степана косится. Ха! Вот уж точно природный катаклизм! Прицепился к твоему отцу хуже банного листа: «Помянем, да помянем!» Зла просто не хватает!
Стаканчик ушел без сухарика.
– Я ведь с твоими еще в четверг жестко поговорила. Припугнула, что заберу внучку, если следить за своим здоровьем не будут. Или если увижу, что балуют чрезмерно. А на поминках разрешила по сто грамм для традиции и ни-ни больше. Они всерьез прониклись… Так твой бешенный дядька прицепился! Хорошо я это дело просекла. Отца твоего услала за внучкой последить, сама отозвала этот катаклизм в сторону и сделала внушение с рукоприкладством. Надавала оплеух пока у него взгляд более-менее не про-ик-снился, а потом сделала внушение, да бутылку отняла. Так ты знаешь, какой он сделал вывод? Подошел к сыну и говорит, мол, сам тебя подталкивал за немчурой приударить, так теперь не вздумай даже смотреть в ее сторону. А то женишься, а она нас всех потом по стройке смирно построит.
Ну, сухарик еще… и еще глоточек
– П-предствляшь, они меня испу-ик-гались… Идиотская все же идея напиться. Вкус ужасный. Но уж коль решила…
Стаканчик…
…
Мрак
…
Монотонный рефрен мешающий оставаться в покое. Он усиливается, разгоняя рябь по мозгу. Раздражение накапливается, переводя извилины в более активное состояние. Уже можно различать слова.
«Ленка…»
Похоже, зовут кого-то…
«Червоточинка…»
Возможно, меня…
«Богиня…»
Ну, точно меня…
«Проснись!»
Не хочу.
А по мозгам как молотком по кастрюле: « проснись-проснись».
Опять что ли пробежку с Валеркой проспала?
«Валерка!!!»
«Ну, слава богу! Очнулась!» – он возник перед глазами такой живой. Такой настоящий.
«Валерка, – повторила я, – мне приснился абсолютно дикий кошмар, что ты погиб».
«Я погиб».
«Что?!»
«ОТКРОЙ ГЛАЗА!!!»
Серая грязная стена, возникшая в полуметре перед глазами, вызывала страх остатками своей былой роскоши.
Где это я?
Взгляд постепенно впитывал непривычный узор драпировки, все еще различимый под пылевым наростом.
– Гхдэ…? – горло видимо забыло, что такое влага, выдав жуткий хрип вместо ожидаемого «Где я?».
«Богиня! Ленка! Очнулась!» – такой родной голос, в котором столько волнений переживаний радости.
– Влр…
«Мысленно, глупенькая, мысленно говори. Экономь силы».
«Валерка… – с радостным облегчением произнесла я, и тут же в шоке, – Мысленно?»
«Потом богиня, потом. Сначала нужно позаботиться о тебе».
Бульк.
«ВОДА!!!»
Мысли кончились, началась всепоглощающая жажда.
«Вот об этом я и хотел сказать», – удовлетворенно констатировал паладин.
Я ничего ему не ответила, усиленно пытаясь перебороть внезапный паралич, чтоб хотя бы дернуться в направлении вожделенной влаги. Паралич?!
«Ленка!»
Не откликаясь, я попыталась поднять руку. Не получилось, рука не отзывалась.
«ЛЕНКА!»
Головой дернуть. Получилось!.. по-моему…
«ЧЕРВОТОЧИНА-ЧЕРТ-БЫ-ТЕБЯ-ПОБРАЛ!!!»
«Ну что?»
«ТО! Слушай внимательно. Я сейчас кое-что сделаю, и у тебя должны появиться силы, но ты должна их потратить на поиск воды и еды....»
ЕСТЬ! Но сначала ПИТЬ!
«Правильно. Не отвлекайся ни на что! Будь готова сожрать хоть таракана, хоть червяка. Уж не говоря о такой роскоши как мышь или крыса».
«Подожди, ты что городишь? Какие мыши-крысы-тараканы?»
«Ленка, Богиня моя, у тебя крайняя степень обезвоживания и истощения».
«То есть у меня не паралич?»
«Нет…»
«Уф! Не мог, идиот, сразу сказать?!»
«… но ситуация реально смертельная. У тебя очень крошечный шанс. Но он есть. Выживи. Я очень тебя прошу».
«Ва…»
«Все потом. Сейчас главное вода и еда. Готова?»
«Вроде».
«Тогда… прощай!»
«Как 'прощай?'« – но было уже поздно. Ощущение присутствия Валерки исчезло, зато взамен родилась сила. Точнее, словно кто-то очень родной и очень добрый стал нашептывать, как он любит и верит в меня. И от этих слов словно второе дыхание открывалось. Сил прибывало, и спустя вечность мне удалось привести себя в более-менее сидячие положение. Голова кружилась даже на такой высоте, и хотелось опять упасть в горизонтальное положение. Но тут случился магический бульк, превративший меня в бездумное мучимое жаждой животное. На четырех, конечностях я доползла до длинного стола, уцепившись за кресло, вскарабкалась вверх и буквально рухнула на столешницу, где стояла огромная стеклянная чаша полная маняще-восхитительной Н2О.