Глава XVII
– Я хочу поднять… Э, пожалуй, допить этот кувшинчик за то, чтоб сегодняшний бесконечный день наконец-то закончился! – очередной глоток противного вина покатился по пищеводу, уничтожая, как мне хотелось верить, последствия проглоченной речной водички. Как приговаривал дед, ссылаясь на опыт военных медиков: «Красные глаза не желтеют». Порой выдавалась альтернатива «Зато дезинфицирует». Присказки, для меня, звучали забавно, так как ни к армии, ни уж тем более к медицине дед никакого отношения не имел. Но свою реакцию проявлять не стоило, поскольку фразочки употреблялись им как правило в злобно-саркастическом настроении, в качестве комментария к новостям или к социальным проблемам. В конечном итоге, для нас с бабушкой они стали некими синонимами плохого настроения, что, безусловно, соответствовало моему текущему взгляду на жизнь. Собственно, трудно представить, чтоб кто-нибудь на пустой желудок, сидя голым задом на земле в неизвестной точке планеты, да еще без малейшего понимания происходящего испытывал бы брызжущий радостью оптимизм.
Нет, сам по себе оптимизм вещь необходимая. Особенно в боевых условиях. Именно поэтому я целенаправленно активно занималась самовнушением. Сначала готовясь к штурму кресельной башни. Потом заставляя себя радоваться выходу на поверхность. И тем что отбилась от бандитов. И наводнению, потому что следы «заметет». И чертовому обрыву, на котором только чудом не сломала шею, поскальзываясь и кувыркаясь…
Но, может быть, уже на сегодня хватит? Кто-то там наверху может уже закончит изгаляться надо мной?
Невольно подняв голову, я посмотрела на висящее над деревьями солнце. До него мои возмущения-переживания не долетели. Хотя, что с него взять. Светит, греет, мои развешанные по кустам пожитки сушит… Из меня выскочил невольный смешок, тут же обозванный реакцией пустого желудка на алкоголь. Пусть так. Но я вряд ли даже в кристально трезвом состоянии удержалась бы от смеха, если б взглянула на себя со стороны. А если бы каким-то чудом появилась видеозапись моего скоростного спуска нагишом от вершин до глубин с мешком в руках, то, наверное, своим ржанием распугала бы всех медведей и бандитов.
Плохо только, что «продукты» намокли. Но их все равно немного, а дезинфекция винцом придает им особый вкусовой колорит. Жаль осталось всего… я бросила взгляд на расстеленную салфетку… одиннадцать – так себе цифра, да и закусить мерзкий привкус алкогольного пойла нужно. Так что осталось всего десять штучек сладких лепестков. Завтра нужно будет что-то придумывать с едой. А сегодня усталость все же сильнее голода. Да и по лесу голышом я бегать больше не собираюсь. Такой экстрим не для меня. Потянувшись, я случайно зарылась рукой в сухой слой прошлогодней листвы. Вспомнились огромные багряно-желтые «стога» выраставшие в парке осенью. Отец всегда разрешал мне маленькой прыгать по этим кучам. Мама сердилась, но он твердо верил, что этот опыт бесценен. Поэтому в погожие осенние выходные папа специально водил меня «пинать осеннюю листву». Потом я подросла и уже ходила гулять не с ним, а с подружками. Купание-валяние в листьях ушло в прошлое. Но мою любовь отец теми прогулками заработал на всю жизнь. Даже если он и относился ко мне как к ответственности.
Пьяно-размягченные мысли покрутились еще немного вокруг теплых воспоминаний детства, пока не набрели на вполне очевидную идею организовать себе сухое уютное ложе из прошлогодней листвы. Энтузязизм искранул, и я бодренько принялась за реализацию плана, «сграбив» в кучку то, до чего смогла дотянуться, не сходя с места. Результат вышел более чем скромный. Тогда мне пришло в голову встать и поискать рыбные… то есть лиственные места. Поскольку деревья чуть ли не вплотную подступали к обрыву, то вполне естественно, что мое внимание устремилось в лес. Сначала я, не заходя вглубь, хотела просто сгрести ножкой от стола стожок для переноски. Но дело не пошло. Мой инструмент жестоко калечил будущую постель, превращая ее в ни на что не годную труху. Сбор же по листику даже не рассматривался… Моветон.