Во всяком случае, настроение у меня стало приподнятое. И даже подступающие сумерки, заставив посильней задуматься о ночлеге, не смогли сбить его. Жаль, что времени, сидеть и улыбаться просто так, действительно не было.
Прежде всего, я провела ревизию оставшейся еды. Хлеб, колбаса, сыр, мешочек риса…, кажется, риса, сушеное мясо плюс две фляги с водой и спиртосодержащей бурдой заняли не более четверти одного из рюкзаков. Не очень много. Но на первое время должно хватить. Даже с учетом попутчицы. Ведь мне совесть не позволит бросить ее на произвол судьбы. В глубине души нечто зубастое оскалилось и подтвердило: не даст, и да загрызет. А значит, все запасы надо делить пополам. Единственная проблема в том, что девице мальца кормить надо. То есть ее меню должно быть разнообразным и питательным. Во всяком случае, мне так кажется. И, боюсь, обеспечение этого самого меню станет моей прямой обязанностью.
Только будет это не раньше завтрашнего утра.
– А сейчас, – громко объявила я, поднимаясь на ноги, – пока хоть какой-то свет есть, надо бы озаботиться отходом ко сну. Погодка установилась, конечно, приятная, да и прошлой ночью я на холод не жаловалась, но все же подстилка не помешает.
«Подруга» по несчастью, лишь удивленно похлопала глазами.
– Так что давай вставай, – продолжила я, подхватывая ее под руку, – пойдем покойничков разденем и соорудим себе из их одежды постельку.
Девчуха заупиралась, зажурчав что-то быстрое в ответ, но ее мнение волновало меня в гораздо меньшей степени, чем уходящий световой день.
– Давай не упрямься, – приговаривала я, таща ее за собой к ближайшему телу, – время уходит, а вдвоем мы быстрей справимся.
Девчонка попыталась отбрыкаться от работы активным журчанием и рукомаханием. Не внюхиваясь в эмоции, я сунула ей под нос свой кулак, да еще оскалилась. Энтзязизму не прибавилось, зато сопротивление захлебнулось. Правда, настроение у напарницы несколько подскочило, когда она увидела оставленную мной россыпь украшений. Пара колечек мгновенно нашли себе место на ее пальчиках. Остальное тоже было аккуратно собрано, после чего она стала довольно вменяемой помощницей.
К моему удивлению, ни один из бандюганов, не использовал такую роскошь как трусы, поэтому штаны к радости напарницы, оставили на местах, ограничившись содержимым их карманов. Этим не благородным делом, разумеется, занималась «дикарка». Девица же взяла на себя труд отнести снятые вещи к рюкзакам и проверить ребенка.
Пока она отлучалась, ко мне заглянула мысль о падальщиках. Собственно глядя на тела двуногих зверей, хотелось только пожелать приятного аппетита зубастым санитарам леса. Только вот присутствие на их трапезе попадало совершенно в другую категорию. Добрым словом и грубым жестом, я заставила удалившуюся мамашу вернуться обратно.
Вдвоем мы оттащили тела подальше от стоянки под деревья. Девчонка морщила носик, но возражать побаивалась, старательно глядя мимо меня в сторону. Может быть, поэтому именно она обратила внимание на сломанное дерево. Дернув меня за руку, напарница указала в сторону потенциальных дров. В принципе перевод не требовался, но мне дополнительно изобразили плавные движения рук, которые при очень продвинутом воображении можно принять за всполохи огня. Я лишь хмыкнула и приступила к дровозаготовкам. Невольная коллега от меня не отставала и уже минут через двадцать около нашего случайного становища возвышалась приличная, на мой взгляд, кучка хвороста. Конец сбора урожая протрубил малец, оповестив весь лес криком, что он уже проснулся.
Бросив все, мы, можно сказать, наперегонки помчались к младенцу. Точнее, мамаша мчалась впереди, а я ее тактично не обгоняла. Она притушила плач обильными сюсюканьями. Одновременно мокрая тряпка сменилась сухой (язык не поворачивался назвать их пеленками). Я стояла рядом, с замиранием сердца ожидая кульминации – кормления ребенка. Но видимо мое неравнодушие было замечено. В воздухе повеяло настороженностью, и девушка, как бы случайно, села для кормления спиной ко мне. Обидно, конечно, но запах желания огородить сына от ненужных помех полностью ее оправдывал. Даже в моих глазах.