«А почему одну? Обо что ее тереть?»
«Не тереть, а вращать. Зажмешь ее ладонями и повращаешь».
«На манер колбасок из теста?»
«А я б сказал 'из пластилина', – в голос вернулась небольшая веселость, – Вот она разница между мальчиками и девочками».
«Остряк-самоучка! Я, случаем, заноз с твоим верчением колбасок не нахватаю? Или радость какую-нибудь в виде мозоли?»
«Без понятия… Слушай, а сделай лук!»
«И стрелы. А потом отправлюсь охотиться на какого-нибудь лося. Спрошу у него покурить, и, грозя луком, отниму спички вместе с зажигалкой».
«Cool (классно). Тебе бы Червоточинка с такой фантазией только книжки писать».
«Мне б без фантазий костер разжечь».
«Тогда делаешь маленький лук, тетиву, то есть веревку обматываешь петлей вокруг выструганной палочки. Теперь если ее концы, то есть палочки, упереть в дощечки, то можно добыть огонь, двигая луком вперед-назад. Во всяком случае, теоретически…»
«Куда двигаешь? – вклинился в разговор новый участник.
«Вперед-назад», – повторил Валерка.
«Назад!» – воскликнул неизвестный.
«Ну да назад. Вперед-назад. Ты чего тупишь, Лен? Что в этом такого сложного?»
«Это не я говорила», – боязливо прошептала я в ответ Валерке.
«Я вроде слышал ее… – моментально выдал новичок и тут же, – Убью гадину!»
Ой!
«Замрииии…»
Бегом отсюда!
И все пропало. Хрустнула зажатая в кулаке веточка. Мыслей не было. За спиной штормило любопытство. А у меня растерянность. И, наверное, страх.
Сыто вякнул младенец. Завозившаяся мамаша что-то зажурчала в ответ. Я продолжала пялиться на «поленницу».
Второй голос мне был знаком. Он до сих пор вибрировал у меня в сердце. А может в душе. А может это по всему телу шла волна воспоминаний… Из которых меня выдернули, слегка потыкав в плечо. Одновременно ушей достигла новая, но по-прежнему непонятная порция журчаний. На ароматическом уровне подсказки отсутствовали. Зато «послевкусие» голоса отошло на задний план. Тут же захотелось продемонстрировать деятельную активность, чтоб показать-доказать что я здесь, а не в облаках. Выпавшая из пальцев веточка напомнила о костре. Как там Валерка рассказывал. Сделать лук, выстругать палочку…
Глава XX
Я тупая, недалекая дикарка! Тупая и недалекая! Ведь если у них фляжки левые, значит, и все остальное «не правое». Где моя программистская логическая закалка? А уж чего проще, помощь попросить? Вот сидит рядом человек. Да, девчонка еще. Но аборигенка. И именно она продемонстрировала «секрет» открывания фляжки… Нет, сижу практически в полной темноте мастерю-строгаю, можно сказать, на ощупь… прям слепой оружейник какой-то. Идиотка!
– И чем все закончилось? – раздался за спиной знакомый голос
– Ой! – я обернулась и увидела Валерку, как на фотографии с выпускного. Однако его лицо оказалось более позднего «выпуска», что подчеркивали довольно густые бачки, отращённые им после свадьбы. Он усмехнулся моему испугу:
– Что, богиня, заснула и не заметила?
– Так я сплю? – внутри все замерло, боясь спугнуть обнадёживающий ответ.
– Очень на это похоже, – Валерка подошел и, сграбастав в свои объятья, прошептал на ухо, – как же я тебя рад видеть, Червоточинка!
– Я… я… – горькие ощущения самообмана не дали словам ответных чувств сорваться с языка.
Немного отстранившись, Валерка заглянул мне в глаза:
– Ты тоже рада меня видеть, но признаваться в таком глюку-сновидению для тебя как очередной шаг к сумасшествию.
– И все-то ты знаешь, – я мягко, но решительно постаралась освободиться из его приветственных объятий, – поневоле начнешь думать, что ты выверт моего сознания и имеешь общие со мной мысли-чувства.
– Я, Ленка, нечто другое, чем выверт сознания, – он раскрыл руки, давя мне свободу. Небольшой кивок в сторону, – Присядем?
Повернувшись, я обнаружила несколько сюрреалистично оформленную комнату: пол голубого мрамора, ярко-зеленые стены, одну из которых украшали фотообои с белыми тюльпанными ростками. В углу стояло дизайнерское кожаное кресло, выдержанное в бело-зеленой цветовой гамме. Странноватое на вид, оно словно противоречило понятию комфорта. Лежавшая рядом на полу большая мохнатая зеленая подушка для ног выглядела более приглашающей. Несколько завороженная необычностью обстановки, я подошла ближе и огляделась. Градиентный переход белого в голубой на оконных занавесях с воланами в зеленом обрамлении стен усиливали ощущение «ненашести» обстановки.
– Это воплощение мечты непризнанного дизайнера? – спросила я, усаживаясь в экстравагантное кресло, внезапно оказавшимся мягким и уютным.
– Это воссоздание одной из комнат нашей с Ривкой квартирки, – ответил Валерка, подтаскивая поближе еще один зелено-белый шедевр. – Скажи, здорово получилось?